Значит, двадцатого июля! - И опять туманно посмотрел на нее.
Как ни странно, он хотел, чтобы она уехала, завела там короткую интрижку, пусть и забеременела.
Но он и опасался этой поездки.
А Конни помышляла лишь об одном - как бы совсем уйти от него. Решительный шаг будет сделан, когда все для того созреет - обстоятельства, Клиффорд, она сама.
Копни сидела в сторожке егеря и говорила с ним о поездке в Венецию.
- Вернусь и скажу Клиффорду, что ухожу. И мы с тобой уедем.
Им совсем не обязательно знать, что я ушла к тебе. Мы можем уехать в другую страну, ведь правда? В Африку или Австралию, да?
Ей очень нравился ее план.
- Ты когда-нибудь жила в колониях? - спросил он.
- Нет, а ты?
- Я жил в Индии, Южной Африке, Египте.
- А почему бы нам не поехать в Южную Африку?
- Можно и туда.
- Ты не хочешь туда?
- Мне безразлично. Безразлично, куда ехать, что делать.
- Но ты там не будешь счастлив?
Почему?
Мы не будем жить бедно. У меня есть своих шестьсот фунтов в год. Я уже выяснила. Это немного, но нам ведь хватит?
- Для меня это целый капитал.
- Ах, как будет чудесно!
- Но я должен сперва развестись и ты тоже. Иначе будут осложнения.
Да, им было о чем подумать.
В другой раз Конни расспрашивала его о прошлом.
Они были в егерской, за окном шел дождь, громыхало.
- А когда ты был офицером и джентльменом, ты был счастлив?
- Счастлив? Конечно. Я обожал моего полковника.
- Ты его очень любил?
- Да.
- И он любил тебя?
- Да. По-своему любил.
- Расскажи мне о нем побольше.
- Что о нем рассказывать?
Он прошел в армии все ступеньки от рядового до полковника. Он любил армию.
Не женился.
Был старше меня на двадцать лет.
Таких умных, образованных людей в армии единицы. Нрав у него был горячий, верно. Но офицер он был толковый.
Сколько я помню, для меня он всегда был непререкаемым авторитетом. Я подчинялся ему во всем. И никогда не жалел об этом.
- Ты очень тяжело пережил его смерть?
- Я и сам тогда был на грани жизни и смерти.
А когда очнулся и узнал, что полковника нет в живых, почувствовал, что какая-то часть моей души умерла.
Но в общем-то я всегда знал, что дело кончится смертью. Все кончается смертью, если на то пошло.
Конни слушала в раздумье.
Снаружи ударил гром; поистине, разверзлись хляби небесные, а у них в утлом ковчеге тепло и уютно.
- Ты столько всего пережил в прошлом, - вздохнула Конни.
- Да. Мне порой кажется, что я уже раз-другой умирал.
Ан нет, сижу сейчас здесь в предвкушении новых несчастий.
Конни напряженно вслушивалась и в его слова, и в звуки бушующей за окном грозы.
- А когда твой полковник умер, тебе и дальше нравилось быть офицером и джентльменом?
- Нет! Военные в общем мелкий народишко.
- Он вдруг рассмеялся и продолжал: - Полковник говорил мне: "Знаешь, парень, англичане среднего класса, прежде чем проглотить кусок, тридцать три раза его разжуют - слишком деликатная у них глотка, в ней и горошина застрянет.