В этом смысл моей поездки.
Между прочим, мне знаешь что пришло в голову - до отъезда провести с тобой еще одну ночь.
У тебя в доме. Можно я приду к тебе в четверг вечером?
- В тот день, когда за тобой приедет сестра?
- Да. Она сказала, мы должны выехать часов в пять. Ну, мы и выедем.
Она переночует ту ночь в какой-нибудь гостинице, а я с тобой.
- Тогда придется ей все сказать?
- Конечно. Да я уже почти призналась ей.
Мне надо все хорошенько обсудить с Хильдой.
Она мне всегда во всем помогала. Она очень умная.
- Значит, вы выедете из Рагби в Лондон часов в пять.
Каким путем вы поедете?
- Через Ноттингем и Грэнтем.
- Сестра где-нибудь высадит тебя, и ты пойдешь обратно? Или подъедешь на чем-нибудь?
Мне кажется, это большой риск.
- Почему?
Хильда и подвезет меня обратно.
Мы остановимся в Мэнсфилде, и вечером она привезет меня сюда. А утром заберет. Все очень просто.
- А если кто из людей тебя увидит?
- Я надену темные очки и вуалетку.
Он опять немного подумал.
- Ну что ж, - сказал он, - хочешь, как всегда, себя побаловать.
- Но разве тебе от этого будет плохо?
- Не будет, конечно, - сказал он нахмурившись. - Куй железо, пока горячо, как говорится.
- А знаешь, что я еще придумала? - вдруг выпалила она. - Меня осенило сию минуту.
Ты возведен в рыцарское достоинство. И теперь ты "Рыцарь пламенеющего пестика" [название пьесы Флетчера, драматурга и поэта, младшего современника Шекспира].
- Ха! Ну а ты? Леди пламенеющей ступки.
- Вот здорово! - воскликнула она.
- Выходит, Джон Томас теперь сэр Джон. Под стать своей леди Джейн.
- Ура! Джон Томас посвящен в рыцари.
Я вся в цветах, и сэра Джона тоже надо осыпать цветами! И Конни воткнула две розовые смолевки в облако золотистых волос внизу его живота.
- Вот! - сказала она. - Очаровательно. Просто очаровательно, сэр Джон. Будешь помнить свою леди Джейн.
Затем украсила незабудками темные волосы над сосками и поцеловала его соски. - Ишь, сделала из меня алтарь, - рассмеялся он, и цветы с его груди так и посыпались.
- Подожди, - сказал он и пошел открыть дверь.
Флосси, лежавшая на пороге, поднялась и посмотрела на него.
- Лежи, лежи, это я! - сказал он.
Дождь перестал.
Всюду был разлит влажный, тяжелый, полный весенних ароматов покой.
Заметно вечерело.
Он вышел и двинулся в сторону, противоположную верховой тропе.
Конни провожала взглядом его тонкую белую фигуру, и он показался ей призраком, привидением, уходящим от нее, готовым раствориться в воздухе.
Вот его фигуру поглотил лес, и сердце у нее екнуло.
Она стояла в двери сторожки, завернувшись в одеяло, вглядываясь во влажную, неподвижную тишину.
А он уже возвращался легкой пружинистой походкой.
Она немного побаивалась его, он представлялся ей неким мифическим существом.
Подойдя ближе, он взглянул ей прямо в глаза, но она еще не умела читать его взгляд.
Чего только он не набрал в лесу: водосбор, смолевки, пучок свежескошенной травы, еще нераспустившуюся жимолость, дубовую ветку в нежных листочках.
Веткой он убрал ей грудь, в волосы воткнул несколько колокольчиков, в пупок розовую смолевку, а темный треугольник под животом украсил незабудками и ясменником.
- Царица во всей своей славе! - рассмеялся он. - Леди Джейн празднует свадьбу с Джоном Томасом.
И принялся украшать себя. Обвил вьюнком свою мышцу, сунул в пупок колокольчик гиацинта.