Конни, затаив дыхание, следила за его странной игрой.
Но потом и сама включилась в нее, воткнула ему в усы смолевку, и она смешно закачалась под носом.
- Джон Томас женится на леди Джейн, - сказал он. - А Оливер с Констанцией пусть делают что хотят.
Может, все-таки...
Он сделал торжественный жест и вдруг чихнул, стряхнув цветы из-под носа и из пупка.
И снова чихнул.
- Может, что? - спросила Конни.
- Что? - он удивленно взглянул на нее.
- Может - что? Ну, говори же, что?
Что ты хотел сказать?
- А что я хотел сказать?
Он начисто забыл конец оборванной фразы.
И это осталось для Конни одним из самых больших разочарований в жизни.
Над деревьями вспыхнул последний солнечный луч.
- Солнце! - сказал он. - Помнишь, когда ты пришла? Время, ваша милость, время!
Что без крыльев, а летит - не догонишь?
Неуловимое время!
Он потянулся за своей рубашкой.
- Скажи до свидания Джону Томасу. Он в крепких путах вьюнков. Сейчас его вряд ли назовешь: "Рыцарь пламенеющего пестика".
И он стал натягивать через голову фланелевую рубашку.
- Самый опасный миг для мужчины, - сказал он, высунув из ворота голову, - когда он натягивает рубашку.
Это все равно, что лезть головой в мешок.
Вот почему я люблю американские рубашки. Их надеваешь как пиджак.
Конни все стояла и смотрела на него.
Затем он натянул короткие кальсоны и застегнул на животе.
- Поглядите на Джейн! - воскликнул он. - Осыпана цветами!
А кто будет осыпать ее цветами через год? Я или кто другой? "Прощай, мой колокольчик, и помни обо мне!"
Терпеть не могу эту песню. Напоминает мне начало войны.
Он сел и стал натягивать носки.
Конни все еще не двигалась места.
Он положил ладонь ей на бедро. - Милая маленькая леди Джейн! - сказал он. - Может, в Венеции ты встретишь мужчину, который украсит тебя жасмином и гранатовым цветом!
Бедная маленькая леди Джейн.
- Не говори глупости, - сказала Конни. - Ты говоришь это, чтобы сделать мне больно.
Он опустил голову. Потом сказал на своем диалекте:
- Может, и так...
Ну да ладно. Сказано и забыто.
А ты давай одевайся и ступай в свои хоромы, богатые да просторные.
Вышел срок сэру Джону и маленькой Джейн.
Надевайте свой пеньюар, леди Чаттерли!
А то ведь поди без пеньюара-то в одних цветочках не сразу и признают.
Вот я сейчас возьму и раздену тебя, бесхвостая трясогузка.
Он вынул колокольчики из влажных еще волос, поцеловал их, убрал ветки с грудей и поцеловал груди. Незабудок, однако, не тронул. - Пусть они тут и останутся.
Вот ты и опять голая, ласонька моя, леди Джейн.
А теперь одевайся, тебе пора поспешать отсюда. Не то леди Чаттерли опоздает к ужину. И будет ей, моей голубушке, хорошая взбучка.
Конни всегда терялась, когда он переходил на свой диалект.
Она молча оделась и заспешила домой, чувствуя, что провинилась.
Он пошел проводить ее до верховой тропы.
По дороге заглянул к фазанятам: вид у них был довольный, точно никакой грозы не было.
Свернули на тропу и нос к носу столкнулись с побледневшей, испуганной миссис Болтон.
- О, ваша милость, - запричитала она, - мы думали, с вами что приключилось.