Он восхищался ею, не мог не восхищаться.
Она была такая красивая, румяная, свежая и вся светилась любовью.
- Будет большая удача, - сказал он, смягчаясь, - если ты не сляжешь с сильной простудой.
- А я ведь не простужаюсь, - сказала Конни, вспомнив слова другого мужчины: "Не попка, а печка, ладная, круглая, теплая".
Ей так захотелось сказать Клиффорду - вот что она услышала во время этой божественной грозы.
Но все-таки лучше попридержать язык. И вести себя, как подобает обиженной королеве. И Конни отправилась наверх переодеваться.
Клиффорд решил вечером быть с Конни ласковее.
Он читал сейчас одно из новейших научно-религиозных сочинений. В Клиффорде была псевдорелигиозная жилка: он, как и все эгоцентрики, тревожился о будущем своего эго.
Клиффорд уже давно взял за правило беседовать с Конни о читаемых книгах. Беседы в их жизни были насущным делом, чуть ли не биологической потребностью.
И Клиффорд готовился к ним, как к сложным биохимическим опытам.
- Что бы ты сказала на это? - спросил Клиффорд, потянувшись за книгой. - Будь позади нас еще несколько эонов эволюции, тебе бы не пришлось остужать под дождем свое пышущее здоровьем тело.
Вот слушай: "Вселенная предстает перед нами двояко - физически она истощается, духовно же воспаряет".
Конни молчала, ожидая продолжения.
А Клиффорд ожидал отклика на первый же постулат.
Помолчав немного, Конни вопросительно взглянула на мужа.
- Значит, духовно Вселенная воспаряет, - наконец сказала она. - А что, же остается внизу? Там, где у нее мягкое место?
- Господи! Не ищи ты в сказанном больше того, что там есть, - проговорил он с легкой досадой. -
"Воспаряет" здесь, по-видимому, антоним "истощается".
- То есть духовно Вселенная разбухает?
- Я спрашиваю тебя серьезно: как по-твоему, есть что-нибудь в этой фразе?
- А физически, значит, она истощается? - сказала Конни, опять взглянув на него. - Но, по-моему, ты явно полнеешь. И я далека от истощения.
А разве солнце уменьшилось в размерах за последнее тысячелетие?
И, наверное, Ева предложила Адаму яблоко, которое было не больше наших красных пепинов?
Ты не согласен?
- Нет, ты послушай, что он говорит дальше:
"Таким образом, Вселенная очень медленно, неуловимо для глаза в нашем временном измерении, стремится к новым творческим энергетическим состояниям, так что наш физический мир, такой, каким мы его знаем сегодня, в конце концов станет некоей пульсацией, почти не отличимой от небытия".
Конни слушала, едва сдерживая смех.
В ответ напрашивалось столько всяких непристойностей.
Но она только сказала:
- Что это за чепуха!
Как будто крошечным самовлюбленным сознанием автора можно постигнуть сверхдлительные космические процессы.
Это может значить только одно. Автор - какой-нибудь физический урод, потому и хочет, чтобы материальный мир постигла катастрофа.
Какое беспардонное нахальство!
- Да ты послушай дальше.
Негоже прерывать великого человека на полуслове. "Нынешний тип миропорядка возник в невообразимом прошлом и погибнет в невообразимом будущем.
Останется неистощимое множество абстрактных форм плюс творческий импульс, вечно меняющийся и вечно готовый к творению, побуждаемый собственными порождениями и Богом, от чьей мудрости зависят все упорядоченные формы". Каково закручено!
Конни слушала и не могла справиться с раздражением.
- Господи, какая чушь! - не выдержала она. - Вот уж кто духовно разбух!
Невообразимости, нынешний тип миропорядка, неистощимое множество абстрактных форм, вечно меняющийся творческий импульс и Бог вперемежку с упорядоченными формами.
Но ведь это просто идиотизм.
- Должен признать, несколько туманный подбор сущностей. Смесь, так сказать, различных газов, - проговорил Клиффорд. - И все-таки мне кажется, что-то в этой идее есть - "Вселенная духовно воспаряет, а физически истощается".
- Да? Ну и пусть воспаряет.
Лишь бы здесь внизу физически со мной ничего не случилось.
- Тебе так нравится твое физическое тело? - спросил он.
- Я люблю его.
- И опять в ее памяти прозвучали слова: "Не попка, а печка, ладная, круглая, теплая".
- Странное заявление, ведь общепризнано, что тело - это оковы для духа.
Хотя женщинам заказаны высшие радости ума.
- Высшие радости? - переспросила она, взглянув прямо ему в глаза. - И это тарабарщина, по-твоему, может доставить уму высшую радость?
Нет уж, уволь меня от таких радостей.