Но она тоже хотела многого от мужчины, с которым живет. Клиффорд этого не давал. Не мог.
Она довольствовалась редкими, скоротечными ласками Микаэлиса.
Но предчувствие крепло: скоро все кончится.
Мик не способен на долгую привязанность.
Он непременно разорвет любую связь: вырваться на свободу - в этом его суть. Отрешится от всех и вся и снова станет бродячим псом.
Без этого ему не прожить. Хотя потом он любил повторять: "Это она меня бросила!"
На белом свете полным-полно самых заманчивых возможностей, но каждому в жизни выпадает лишь одна-две.
Много в море самой замечательной рыбы, но попадается все скумбрия да сельдь. И если вы сами не из благородных, то хорошей рыбы встретите в море не много.
Клиффорд рвался к славе, да и к деньгам тоже.
К нему часто приезжали, гость в Рагби шел косяком.
Но все скумбрия да сельдь, редко-редко кто покрупнее да поблагороднее.
Был и, так сказать, постоянный круг - однокашники Клиффорда по Кембриджу.
Томми Дьюкс, он и после войны не оставил армию. Дослужился уже до бригадного генерала. - Служба оставляет мне много времени для раздумий и спасает от битв в жизни повседневной, - говаривал он.
Ирландец Чарльз Мей, он очень умно писал о звездах.
Хаммонд - тоже писатель.
Все они - ровесники Клиффорда, молодые современные интеллигенты.
Все они верили, что нужно жить высокодуховно.
А остальное - личное дело каждого и значения не имеет. Никому же не придет в голову спрашивать, когда вы ходите в уборную.
Никого это не интересует, кроме вас.
И ко всему в повседневной жизни - бедны вы или богаты, любите ли жену или у вас есть любовница - они относились так же: это дело посторонних интересовать не должно.
- Смысл полового вопроса в том, что он бессмыслен, - разглагольствовал тощий, долговязый Хаммонд, супруг, отец двух детей, более породнившийся, однако, с пишущей машинкой, - сам вопрос надуман.
Придет ли кому в голову сопровождать вас в сортир? Так почему же мы должны лезть к вам в постель, когда вы с женщиной?
Вот и весь вопрос.
Научиться не замечать половую жизнь, как и прочие естественные отправления, и нет больше никакого вопроса.
Все дело в нашем неуместном любопытстве.
- Верно, Хаммонд, верно!
Представь: кто-то задумал переспать с твоей Джулией, ты небось вскипишь, а перейди он от слов к делу - взорвешься!
- Ну, конечно!
Если кто станет мочиться в углу гостиной - тоже не потерплю.
Всему свое место.
- То есть, соблазни кто Джулию в пристойном будуаре, ты и ухом не поведешь.
Чарли Мей немного язвил - он приударял за женой Хаммонда. Тот грубо отрезал:
- Наша половая жизнь с Джулией никого не касается. И совать нос я никому не позволю.
- Вот видишь, Хаммонд, как в тебе развито собственничество, - заметил тщедушный, конопатый Томми Дьюкс, куда больше похожий на ирландца, чем дебелый Мей. - А еще ты жаждешь самоутверждения, успеха.
Я до мозга костей человек военный, светскую жизнь со стороны наблюдаю и вижу, как чрезмерна в мужчинах тяга к самоутверждению и успеху.
Она все затмевает.
Силы забирает без остатка.
Ну, а такие, как ты, считают, что с женщиной под боком быстрее к цели придешь.
Оттого и ревнуешь.
Для тебя и постель - генератор успеха.
А пойдет успех на убыль - начнешь и жене изменять. Вон, как Чарли: его успех стороной обошел.
Но на таких, как вы с Джулией, супругах будто ярлычок висит, знаешь, как на чемоданах: собственность такого-то. Вы уже сами себе не принадлежите.
Джулия - "собственность Арнольда Б.Хаммонда", а сам он - "собственность госпожи Хаммонд".
Да, конечно, ты возразишь, дескать, высокая духовная жизнь требует материального достатка: и уютного жилья, и вкусной пищи.
Даже потомство - и то непременное условие.
И зиждется все на подсознательном стремлении к успеху.
Вокруг этой оси вся наша жизнь вертится.
Хаммонда эти слова задели.
Он гордился тем, что в своей духовной жизни не шел ни на какие компромиссы со временем.
Уж приспособленцем-то его не назвать! Хотя от этого ничуть не убыло его стремление к успеху.