Последнее бессмысленное табу - секс как естественная жизненная потребность.
Они сами не пробовали его и не позволяют никому этого баловства.
А в чем, в сущности, он виноват?
Любил свою жену без оглядки? Так это его право.
И она должна была бы этим гордиться.
Но даже эта распутная тварь честит его, как может, да еще натравила на него злобствующую толпу.
Вот если бы он распустил нюни, покаялся в грехе и стал потихоньку дальше грешить - тогда другое дело.
А он что себе позволил? Да, погубят они этого бедолагу.
После этого разговора Конни метнуло в другую сторону.
В самом деле, что он такое совершил? Что плохого причинил ей, Конни? Он доставил ей ни с чем не сравнимое наслаждение, он раскрепостил ее, пробудил жизненные силы.
Дал выход ее горячей природной чувственности.
И за все это они готовы растерзать его.
Нет, этого нельзя допустить.
Она видела его, как наяву: нагой, белотелый, загорели только лицо и руки, смотрит вниз, обращается к своей плоти, как к отдельному существу, а на лице играет странная мерцающая улыбка.
И опять в ее ушах зазвучали слова "не попка, а ладная, круглая, теплая печка".
Она вновь ощутила его горячую ладонь на своих бедрах, в самых своих сокровенных местечках, как прощальное благословение.
И опять зажегся огонь в ее чреве, опять подогнулись колени, и она сказала себе: "Ну нет, я не пойду против него, не пойду!
Мой долг - быть рядом с ним, защитить его. И выстоять вопреки всему.
Это он дал мне яркую, полнокровную жизнь.
Что я была до него? И я не имею права предавать ни его, ни себя".
Сгоряча она сделала одну оплошность.
Послала письмо Айви Болтон, вложив в него записку для егеря.
В записке она написала:
"Я очень огорчилась, узнав, что вытворяет твоя жена. Не принимай близко к сердцу. Не стоит того. Она просто истеричная женщина.
Вся эта история так же внезапно кончится, как началась.
Но я очень, очень переживаю за тебя и только надеюсь, что сам ты не очень расстраиваешься.
Истеричная женщина хочет причинить тебе боль. Бог с ней.
Я буду дома через десять дней, надеюсь, к моему приезду все наладится".
Вскоре пришло еще одно письмо от Клиффорда. Он был явно чем-то расстроен.
"Я счастлив был узнать, что ты собираешься покинуть Венецию шестнадцатого.
Но если тебе там хорошо, не торопись домой.
Мы очень скучаем о тебе. Все в Рагби скучают.
Но очень важно, чтобы ты в полной мере насытилась "солнцем, солнцем и пижамами", как говорится в проспекте, рекламирующем Лидо.
Так что, пожалуйста, живи там подольше, если Венеция тебя радует, готовься к нашей все-таки весьма ужасной зиме.
Даже сегодня идет дождь.
Миссис Болтон смотрит за мной со всем усердием и прилежанием.
Это удивительный человеческий экземпляр.
Чем больше я живу, тем больше поражаюсь, какие странные существа люди.
У некоторых, можно подумать, сто ног, как у стоножки, или по крайней мере шесть, как у омара.
Человеческое достоинство, которое ожидаешь видеть в ближних своих, напрочь в них отсутствует.
И не только в них, но и в какой-то мере во мне самом.
Скандальная история с егерем продолжается и даже растет, как снежный ком.
В курсе дел меня держит миссис Болтон.
Она напоминает мне рыбу. Пусть рыба нема, сплетню она выдыхает сквозь жабры.
Ничто не задерживается в сите ее жабр, и ничто не удивляет ее.
У меня такое впечатление, что события жизни других людей - кислород, которым поддерживается горение ее собственной жизни.
Она с головой ушла в эту историю с Меллорсом. И когда я неосмотрительно что-нибудь спрошу, она тут же затягивает меня в этот омут.
Больше всего ее возмущает - посмотрела бы ты, как талантливо она разыгрывает это возмущение, - жена Меллорса, которую она упорно называет Берта Куттс.
Я знаю глубину падения подобных Берт; когда в мои уши перестают литься потоки сплетен и я медленно выплываю из омута и вижу белый свет за окном, я спрашиваю себя - полноте, да есть ли вообще белый свет.
Я полагаю абсолютной истиной ту мысль, что наш мир, который представляется нам верхним слоем, на самом деле - дно глубокого океана; наши деревья - подводная флора, а мы сами странные покрытые чешуей подводные чудовища, питающиеся морской мелочью вроде креветок.