- Да, наверное.
Конни еще не знала, в какое бешенство приводят его нанесенные ему оскорбления.
Оба замолчали надолго.
- Ты скучал обо мне? - первой заговорила Конни.
- Я был рад, что ты далеко от всего этого кошмара.
Опять молчание.
- А кто-нибудь поверил про нас с тобой?
- Никто. Даже на миг не могли себе представить.
- А Клиффорд?
- Думаю, тоже не поверил.
Просто отмахнулся, не задумываясь.
Но, разумеется, видеть ему меня после этого было не очень приятно.
- У меня будет ребенок.
С его лица как губкой стерло все чувства и мысли.
Глаза потемнели, на нее точно смотрел ими дух черного пламени.
- Скажи, что ты рад! - Конни безотчетно, потянулась к его руке.
Она видела - в его лице на миг отразилось торжество.
Но тут же исчезло, подавленное чем-то ей непонятным.
- Это - будущее, - проговорил он.
- Но разве ты не рад? - настаивала она.
- Я не верю в будущее.
- Ты только не волнуйся, это не накладывает на тебя никаких обязательств.
Клиффорд будет растить его как своего родного ребенка, он даже обрадуется.
Конни заметила, как он побледнел, весь как-то съежился. И молчал.
- Мне лучше вернуться к Клиффорду и подарить Рагби-холлу маленького баронета?
Он глядел на нее, бледный, отчужденный.
По лицу Пробегала нехорошая усмешка.
- Ты не скажешь, конечно, кто отец ребенка?
- А Клиффорд все равно примет его. Если я захочу.
Он немного подумал и сказал, явно обращаясь к себе: - В самом деле, а почему бы и нет?
И опять оба как воды в рот набрали - пропасть между ними ширилась.
- Скажи, ты хочешь, чтобы я вернулась к Клиффорду? - спросила Конни.
- А что ты сама хочешь?
- Я хочу жить с тобой, - сказала она просто.
Наперекор ему языки пламени побежали сверху вниз по телу, и он уронил голову.
Затем вскинул на нее глаза - в них было то же далекое, отчужденное выражение.
- Подойдет ли тебе эта жизнь? У меня ведь ничего нет, - сказал он.
- У тебя есть то, чего нет у большинства мужчин. И ты это знаешь.
- Да, знаю, в каком-то смысле.
- Подумав немного, он продолжал: - Обо мне говорили, что характер у меня женственный.
Это не так.
И не этим объясняется то, что я не хочу убивать птиц, не гонюсь за деньгами и не забочусь о преуспеянии.
Я мог бы далеко пойти в армии, но я не люблю армию.
Хотя я прекрасно ладил с солдатами. Солдаты любили меня, а когда я сердился, они испытывали что-то подобное священному ужасу.
Наша армия мертва, потому что ею командуют тупоголовые идиоты.
Я люблю солдат, и они меня любили.
Но я не выношу наглое, идиотское высокомерие сильных мира сего.
Вот почему я и не преуспеваю.
Я ненавижу беззастенчивую власть денег, ненавижу бесстыдное высокомерие правящих классов.
Вот видишь, что я могу предложить женщине в этом мире.