Но я думаю, что даже это свое чувство она ненавидела.
Какой-то миг любила и тут же затаптывала любовь. Вот тогда и начинался кошмар.
Ей доставляло особое наслаждение измываться надо мной. И ничто не могло изменить ее.
Почти с самого начала ее чувства ко мне были с отрицательным знаком.
- Может, она чувствовала, что ты ее не любишь по-настоящему, и хотела заставить тебя любить?
- Но способ она выбрала для этого чудовищный.
- Но ты ведь действительно ее не любил. И этим причинял ей боль.
- Как я мог ее любить?
Я пытался.
Но она всегда посылала меня в нокдаун.
Давай не будем говорить об этом.
Это рок. И она обреченная женщина.
Если бы можно было, я бы пристрелил ее в тот раз, как фазана: это бешеная собака в образе женщины.
Если бы можно было пристрелить ее и покончить разом с этой мукой!
Подобные действия должны разрешаться законом.
Когда женщина не знает удержу своим прихотям, она способна на все. Она становится опасна. И тогда выбора нет: кто-то должен пристрелить ее.
- А если мужчина не знает удержу своим прихотям, его тоже надо пристрелить?
- Да, конечно!
Но я должен избавиться от нее. Иначе она снова объявится и доконает меня.
Что я хотел сказать - мне надо получить развод, если это возможно.
Так что мы должны быть предельно осторожны.
Нигде не показываться вместе. Если она нас выследит, я за себя не ручаюсь.
Конни задумалась.
- Значит, нам пока нельзя быть вместе? - спросила она.
- По крайней мере полгода, а может, и больше.
Я думаю, что развод закончится в сентябре. Значит, до марта придется соблюдать предельную осторожность.
- А маленький родится в феврале.
- Провалились бы они в тартарары, все эти клиффорды и берты.
- Ты не очень-то к ним милостив.
- Милостив? К ним? Да предание смерти таких, как они, - акт величайшего гуманизма.
Ведь их жизнь на самом деле - профанация жизни. Душа в такой оболочке испытывает адовы мучения.
Смерть для нее - избавительница.
Я просто должен получить разрешение пристрелить обоих.
- Но ты бы не смог их пристрелить.
- Смог бы. И пристрелил бы с меньшим угрызением совести, чем куницу.
Куница красива, и не так много их осталось.
А этим имя - легион.
На них у меня рука не дрогнет.
- Слава Богу, что ты не можешь решиться на беззаконие.
- Да, не могу, к сожалению.
Конни было о чем подумать.
Ясно, что Меллорс хочет бесповоротно избавиться от Берты.
И он, конечно, прав: поведение Берты чудовищно. Значит, ей придется жить одной всю зиму до весны.
Может, ей удастся за это время развестись с Клиффордом.
Но как?
На суде обязательно всплывет имя Меллорса. И это поставит крест на разводе.
Какая тоска!
Неужели нельзя убежать куда-нибудь на край земли, чтобы освободиться от ненавистных уз?
Нельзя.
В наши дни любой край земли в пяти минутах от Чаринг-кросс.