- Сэр Клиффорд начинает мстить, - заметил он, возвращая письмо.
Конни молчала.
Ей было странно признаться себе, что она побаивается Клиффорда.
Побаивается, как если бы он был носителем какого-то злого и опасного начала.
- Что же мне делать? - сказала она.
- Ничего. Если не хочется, ничего не делай.
Она ответила Клиффорду, стараясь как-то отговориться.
И получила такой ответ: "Если ты не вернешься в Рагби сейчас, ничего не изменится, рано или поздно тебе все равно придется приехать, чтобы вместе все обсудить.
Остаюсь при своем решении и буду ждать тебя хоть сто лет".
Конни стало страшно.
Это был коварный шантаж.
Она не сомневалась - на попятный он не пойдет.
Развода ей не даст, родившийся ребенок будет считаться его ребенком, если она не найдет способа доказать незаконность его рождения.
После нескольких дней терзаний она решилась ехать в Рагби, взяв с собой Хильду.
И отправила Клиффорду соответствующее письмо.
Он ответил:
"У меня нет желания видеть твою сестру, но, разумеется, двери я перед ней не захлопну.
Ты преступила свой долг, нарушила обязательства, и она, конечно, этому потворствовала. Поэтому не ожидай, что я проявлю восторг, увидев ее".
И сестры отправились в Рагби-холл.
В час их приезда Клиффорда не было дома.
Встретила их миссис Болтон.
- О, ваша милость! - воскликнула сиделка. - Не о таком вашем возвращении мы мечтали!
- Не о таком, - согласилась Конни.
Значит, миссис Болтон все знает.
А остальные слуги - знают ли они, подозревают ли о чем-то?
Она вошла в дом, который ненавидела теперь лютой ненавистью.
Огромное, беспорядочное строение казалось ей олицетворением зла, грозно нависшего над ней.
Она больше не была в нем госпожой, она была его жертвой.
- Долго я здесь не выдержу, - шепнула она Хильде чуть ли не в панике.
С тоской в сердце отворила дверь в спальню и вступила в нее, как будто ничего не случилось.
Каждый миг в стенах Рагби-холла был ей хуже пытки.
Они увидели Клиффорда только за обедом.
Он был в смокинге, вел себя сдержанно - джентльмен до корней волос.
За обедом он был безукоризненно учтив, поддерживал вежливый, ничего не значащий разговор; и одновременно на всем, что он делал и говорил, лежал отпечаток безумия.
- Что известно слугам? - спросила Конни, когда миссис Болтон вышла из комнаты.
- О твоем намерении? Ровным счетом ничего.
- Миссис Болтон знает.
Клиффорд изменился в лице.
- Я не причисляю миссис Болтон к прислуге, - сказал он.
- Да я ведь не возражаю.
Напряжение не ослабело и во время кофепития. После кофе Хильда сказала, что поднимается к себе.
После ее ухода Клиффорд и Конни какое-то время сидели молча.
Ни один не решался заговорить.
Конни была рада, что он не распустил перед ней нюни. Уж лучше пусть держит себя с высокомерной заносчивостью.
Она сидела молча, разглядывая свои руки.
- Я полагаю, - наконец начал он, - ты без всякого угрызения совести нарушила данное слово.
- Я в этом меньше всего виновата.
- Кто же виноват?
- Никто, наверное.
Он окинул ее холодным, полным ярости взглядом.