Спаниель, не спуская глаз с хозяина, вильнул хвостом.
На мгновение в глазах Меллорса появилась озорная, дразнящая и вместе нежная улыбка и потухла. Лицо застыло.
Они довольно быстро двинулись под гору. Меллорс придерживал кресло за поручни.
Он, скорее, походил на солдата, нежели на слугу, и чем-то напоминал Томми Дьюкса.
Миновали каштановую рощицу. Конни вдруг припустила вперед, распахнула калитку в парк, подождала, пока мужчины проедут.
Оба взглянули на нее. Клиффорд - неодобрительно, Меллорс - с любопытством и сдержанным удивлением, опять тот же отстраненный, оценивающий взгляд.
И в голубых глазах увидела она за нарочитой бесстрастностью боль, и неприкаянность, и непонятную нежность.
Почему ж он такой далекий и одинокий?
Проехав калитку, Клиффорд остановил кресло. Слуга же быстро и почтительно вернулся ее запереть.
- Зачем ты бросилась открывать? - спросил Клиффорд; ровный и спокойный тон его выдавал недовольство. - Меллорс сам бы справился.
- Я думала, вы сразу, без задержки поедете. - Чтоб ты нас потом бегом догоняла?
- Пустяки! Иногда так хочется побегать.
Подошел Меллорс, взялся за кресло, видом своим давая понять, что ничего не слышал. Однако Конни чувствовала: Меллорс все понял.
Катить кресло в гору было труднее. Меллорс задышал чаще, приоткрыв рот.
Да, сложен он отнюдь не богатырски.
Но сколько в этом сухопаром теле жизни, скрытой чувственности.
Женским нутром своим угадала это Конни.
Она чуть поотстала.
День поскучнел: серая дымка наползла, окружила и сокрыла голубой лоскуток неба, точно под крышкой, - и фазу влажным холодом дохнуло на землю.
Наверное, пойдет снег.
А пока все кругом так уныло, так серо! Одряхлел весь белый свет!
На пригорке в начале красной тропинки ее поджидали мужчины.
Клиффорд обернулся.
- Не устала? - спросил он.
- Нет, что ты!
Все-таки она устала.
К тому же в душе пробудилось непонятное досадливое томление и недовольство.
Клиффорд ничего не заметил. Он вообще был глух и слеп к движениям души.
А вот чужой мужчина понял все.
Да, вся жизнь, все вокруг представлялось Конни дряхлым, а недовольство ее - древнее окрестных холмов.
Вот и дом. Клиффорд подъехал не к крыльцу, а с другой стороны - там был пологий въезд.
Проворно перебирая сильными руками, Клиффорд перекинул тело в домашнее низкое кресло-коляску.
Конни помогла ему втащить омертвелые ноги.
Егерь стоял навытяжку и ждал, когда его отпустят. Внимательный взгляд его примечал каждую мелочь.
Вот Конни подняла неподвижные ноги мужа, и Меллорс побледнел - ему стало страшно. Клиффорд, опершись на руки, поворачивался всем туловищем вслед за Конни к домашнему креслу.
Да, Меллорс испугался.
- Спасибо за помощь, - небрежно бросил ему Клиффорд и покатил по коридору в сторону людской.
- Чем еще могу служить? - прозвучал бесстрастный голос егеря, такой иной раз прислышится во сне. - Больше ничего не нужно.
Всего доброго.
- Всего доброго, сэр!
- До свидания, Меллорс. Спасибо, что помогли. Надеюсь, было не очень тяжело, - обернувшись, проговорила Конни вслед егерю - тот уже выходил.
На мгновение они встретились взглядами.
Казалось, что-то пробудилось в Меллорсе, спала пелена отстраненности.
- Что вы! Совсем не тяжело! - быстро ответил он и тут же перешел на небрежный тягучий говорок. - Всего доброго, ваша милость!
За обедом Конни спросила: - Кто у тебя егерем?
- Меллорс!
Ты же его только что видела.
- Я не о том. Откуда он родом?
- Ниоткуда!
В Тивершолле и вырос. Кажется, в шахтерской семье.