Завидев спешившую к ним разъяренную Констанцию, мужчина спокойно козырнул, лишь побледневшее лицо выдавало гнев.
- В чем дело, почему девочка плачет? - властно спросила Конни, запыхавшись от быстрого шага.
На лице у егеря появилась едва заметная глумливая ухмылка. - А поди разбери! Спросите у нее сами! - жестко бросил он, нарочито растягивая слова, подражая местному говору.
Конни побледнела - ей словно пощечину влепили! Ну, нет, она не уступит этому нахалу! И в упор взглянула на егеря - однако решимости в потемневших от гнева синих глазах поубавилось.
- Я спрашиваю у вас! - выпалила она.
Егерь приподнял шляпу, чуть наклонил голову - не то кивок, не то поклон. - Так никто и не спорит. Только чего мне говорить-то? - закончил он, опять произнося слова по-местному грубовато.
И вновь замкнулось солдатское его лицо, лишь побледнело с досады.
Конни повернулась к девочке. Была она румяна и черноволоса, лет десяти от роду. - Ну, что случилось, маленькая?
Почему плачешь? - тоном "доброй тети" спросила Копни. Девочка испугалась и зарыдала еще пуще.
Конни заговорила еще мягче.
- Ну, ну, не надо, не плачь!
Скажи, кто тебя обидел, - как могла нежно проворковала она и, к счастью, нашарила в кармане вязаной кофты монетку.
- Давай-ка вытрем слезы. - И она присела рядом с девочкой. - Посмотри-ка, что у меня есть, - это тебе!
Девочка перестала всхлипывать, хлюпать носом, отняла кулачок от зареванного лица и смышленым черным глазом зыркнула на монетку.
Потом раз-другой всхлипнула и примолкла. - Ну, а теперь расскажи, из-за чего такие слезы, - снова спросила Конни, положила монетку на пухлую ладошку, девочка сразу зажала ее в кулачок.
- Из-за... из-за киски!
И всхлипнула еще раз, но уже тише.
- Из-за какой киски, радость моя?
После некоторой заминки кулачок с монеткой ткнул в сторону кустов куманики.
- Вон той!
Конни пригляделась. Верно: большая черная окровавленная кошка безжизненно распласталась под кустом.
- Ой! - в ужасе воскликнула она.
- Она, ваша милость, нарушительница границы, - язвительно произнес Меллорс.
Конни сердито взглянула на него. - Если вы ее при ребенке пристрелили, неудивительно, что девочка плачет! Совсем неудивительно.
Он быстро, но не тая презрения, посмотрел на нее.
И опять Конни стыдливо зарделась: никак она снова затеяла скандал, за что ж Меллорсу ее уважать?!
- Как тебя зовут? - игриво обратилась она к девочке. - Неужели не скажешь?
Девочка засопела, потом жеманно пропищала: - Конни Меллорс!
- Конни Меллорс!
Какое у тебя красивое имя!
Значит, ты вышла погулять с папой, а он возьми и застрели киску.
Но это нехорошая киска.
Девочка взглянула на нее смело и изучающе: что за тетя? Вправду ли такая добрая?
- Я к бабушке приехала.
- Что ты говоришь?!
А где же твоя бабушка живет?
- В доме, вот где, - и девчушка махнула рукой в сторону аллеи.
- Вон оно что!
И не вернуться ли тебе сейчас к ней, а?
- Вернуться! - отголоски рыданий дрожью пробежали по детскому телу.
- Хочешь, я провожу тебя?
До самого бабушкиного дома.
А папе нужно работать, - и повернулась к Меллорсу. - Это ваша дочка?
Он чуть кивнул и снова взял под козырек.
- Надеюсь, вы мне ее доверите?
- Как будет угодно вашей милости.
И снова он посмотрел ей в глаза.
Спокойно, испытующе и в то же время независимо. Гордый и очень одинокий мужчина.
- Ты ведь хочешь пойти со мной к бабушке?
- Ага, - девочка еще раз взглянула на Конни.