Той маленькая тезка не понравилась: еще под стол пешком ходит, а уже набралась дурного: и притворства, и жеманства.
Все же она утерла ей слезы и взяла за руку.
Меллорс молча козырнул на прощанье.
- Всего доброго, - попрощалась и Конни.
Путь оказался неблизкий; когда, наконец, они пришли к бабушкиному нарядному домику, Конни младшая изрядно надоела Конни старшей.
Девочку, точно дрессированную обезьянку, обучили великому множеству мелких хитростей, и тем она изрядно гордилась.
Дверь в дом была распахнута, там что-то гремело и бряцало.
Конни приостановилась, а девочка отпустила ее руку и вбежала в дом.
- Бабуля! Бабуля!
- Никак уже возвернулась?
Бабушка чистила плиту - обычное занятие субботним утром.
Она подошла к двери: маленькая сухонькая женщина в просторном фартуке, со щеткой в руке, на носу - сажа.
- Батюшки, кто ж это к нам припожаловал! - ахнула она, увидев за порогом Конни, и поспешно отерла лицо рукой.
- Доброе утро! Девочка плакала, вот я и привела ее домой, - объяснила Конни.
Старушка проворно обернулась к внучке.
- А где ж папка-то твой?
Малышка вцепилась в бабушкину юбку и засопела.
- Он тоже там был, - ответила вместо нее Конни. - Он пристрелил бездомную кошку, а девочка расстроилась.
- Да что же вам такие хлопоты, леди Чаттли!
Спасибо вам, конечно, за доброту, но, право, не стоило это ваших хлопот!
Это ж надо! - и старушка снова обратилась к девочке. - Ты ж посмотри! Самой леди Чаттерли с тобой возиться пришлось!
Ей-Богу, не стоило так хлопотать!
- Какие хлопоты? Просто я прогулялась, - улыбнулась Конни.
- Нет, конечно же. Бог воздаст вам за доброту!
Это ж надо ж - плакала!
Я так и знала: стоит им за порог выйти, что-нибудь да приключится.
Малышка боится его, вот в чем беда-то.
Он ей ровно чужой, ну, вот как есть - чужой; и, сдается мне, непросто им будет поладить, ох непросто.
Отец-то большой чудак.
Конни смешалась и промолчала.
- Ба, посмотри-ка, че у меня есть! - прошептала девочка.
- Надо же, тебе еще и монетку дали!
Ой, ваша светлость, балуете вы ее. Ой, балуете!
Видишь, внученька, какая леди Чатли добрая!
Везет тебе сегодня!
Фамилию Чаттерли старуха выговаривала, как и все местные, проглатывая слог. - Ох, и добра леди Чатли к тебе. Неизвестно почему Конни засмотрелась на старухин испачканный нос, и та снова машинально провела по нему ладонью, однако сажу не вытерла.
Пора уходить. - Уж не знаю, как вас и благодарить, леди Чатли! - все частила старуха.
- Ну-ка, скажи спасибо леди Чатли! - это уже внучке.
- Спасибо! - пропищала девочка.
- Вот умница! - засмеялась Конни, попрощалась и пошла прочь, с облегчением расставшись с собеседницами.
Занятно, думала она: у такого стройного гордого мужчины - и такая мать, осколочек.
А старуха, лишь Конни вышла за порог, бросилась к зеркальцу на буфете, взглянула на свое лицо и даже ногой топнула с досады. - Ну, конечно ж! Вся в саже, в этом страшном фартуке!
Вот, скажет, неряха!
Конни медленно возвращалась домой в Рагби. Домой... Не подходит это уютное слово к огромной и унылой усадьбе.
Когда-то, может, и подходило, да изжило себя, равно измельчали и другие великие слова: любовь, радость, счастье, дом, мать, отец, муж. Поколение Конни просто отказалось от них, и теперь слова эти мертвы, и кладбище их полнится с каждым днем.
Ныне дом - это место, где живешь; любовь - сказка для дурачков; радость - лихо отплясанный чарльстон; счастье - слово, придуманное ханжами, чтобы дурачить других; отец - человек, который живет в свое удовольствие; муж - тот, с кем делишь быт и кого поддерживаешь морально; и, наконец, "секс", то бишь радости плоти, - последнее из великих слов - это пузырек в игристом коктейле: поначалу бодрит, а потом - раз! - от хорошего настроения - одни клочки. Сущие лохмотья! Превращаешься в ветхую тряпичную куклу.
Оставалось только, упрямо стиснув зубы, терпеть. Даже в этом таилось некое удовольствие. Каждый день, прожитый в этом мертвящем мире, каждый шаг по этой человеческой пустыне приносил странное и страшное упоение. Чему быть, того не миновать!
Все и всегда завершается этими словами: в семейной ли жизни, в любви, замужестве, связи с Микаэлисом - чему быть, того не миновать.
И умирая, человек произносит те же слова.
Пожалуй, только с деньгами обстоит иначе.