- И девочка с ней?
- И девочка.
И простое усталое лицо тронула Непонятная усмешка.
Переменчивое лицо, обманчивое лицо. Увидев, что Конни недоумевает, он пояснил.
- Не думайте, по субботам мать приходит, прибирает в доме. Со всем остальным сам управляюсь.
Еще раз Конни взглянула на него.
Он улыбался глазами, чуть насмешливо, но в голубых озерцах все же осталась теплая доброта.
Конни не переставала ему удивляться.
Вот он стоит перед ней, в брюках, в шерстяной рубашке, при галстуке, мягкие волосы еще не высохли, лицо бледное и усталое.
Угасла улыбка в глазах, но теплота осталась, и проглянуло за ней страдание - трудная, видно, выпала этому человеку доля.
Но вот взгляд подернулся дымкой отчуждения - словно и не беседовал он только что с милой и приятной женщиной.
А Конни хотелось так много ему сказать, но она сдержалась.
Лишь взглянула на него и обронила:
- Надеюсь, я не очень помешала вам?
Чуть сощурились глаза в едва приметной усмешке.
- Разве что причесываться.
Простите, я без пиджака, но я и не предполагал, кто ко мне постучит.
Никто никогда вообще не стучит, а любой непривычный звук пугает.
Он пошел по тропинке впереди, чтобы открыть калитку.
Без неуклюжей плисовой куртки, в одной рубашке, он, как и получасом раньше, со спины показался ей худым и чуть сутулым.
Но поравнявшись с ним, она почуяла его молодость и задор - и в непокорных светлых вихрах, и в скором взгляде.
Лет тридцать семь, тридцать восемь, не больше.
Она зашагала к лесу, чувствуя, что он смотрит вслед. Растревожил он ей душу, против ее воли растревожил.
А егерь, закрывая за собой дверь в доме, думал: "Как же она хороша, как безыскусна!
Ей это и самой невдомек".
Конни надивиться не могла на этого человека: не похож он на егеря; вообще на обычного работягу не похож, хотя с местным людом что-то роднило его.
Но что-то и выделяло.
- Этот егерь, Меллорс, прелюбопытнейший тип, - сказала она Клиффорду, - прямо как настоящий джентльмен.
- "Прямо как"? - усмехнулся Клиффорд. - Я до сих пор не замечал.
- Нет, что-то в нем есть, - не сдавалась Конни.
- Он, конечно, славный малый, но я плохо его знаю.
Он год как из армии, да и года-то нет.
В Индии служил, если не ошибаюсь.
Может, там-то и поднабрался манер. Состоял небось при офицере, вот и пообтесался.
С солдатами такое случается.
Но пользы никакой. Приезжают домой, и все возвращается на круги своя.
Конни пристально посмотрела на Клиффорда и задумалась.
Исконно мужнина черта: острое неприятие любого человека из низших сословий, кто пытается встать на ступеньку выше. Черта, присущая всей нынешней знати.
- И все-таки что-то в нем есть, - настаивала Конни.
- По правде говоря, не вижу!
Не замечал!
- И Клиффорд взглянул на нее с любопытством, тревогой и даже подозрением.
И она почувствовала: нет, не скажет он ей всей правды. Как не скажет и себе.
Ненавистен ему даже намек на чью-то особенность, исключительность.
Все должны быть либо на его уровне, либо ниже.
Да, теперешние мужчины скупы на чувства и жалки.
Боятся чувств, боятся жизни!
7
Конни вошла к себе в спальню, разделась и стала разглядывать себя в огромном зеркале - сколько лет не делала она подобного.
Она и сама не знала, что пыталась найти или увидеть в своем отражении, только поставила лампу так, чтобы полностью оказаться на свету.