Одно время работала в маленькой больнице, потом ее приметили в тивершолльской Угольной компании, приметил-то сам сэр Джеффри, решил, что опыта у нее уже достаточно, и пригласил работать в приходской больнице, что очень любезно с его стороны. И вообще к ней очень по-доброму начальство относилось, ничего дурного сказать нельзя.
Так и работала, только сейчас уже трудно все на своих плечах нести, полегче бы занятие подобрать, а то приходится и в дождь, и в слякоть по всему приходу грязь месить, больных навещать.
- Что верно, то верно, в Компании ко мне по-доброму отнеслись.
Но вовек не забуду, как они о Теде отзывались. Таких, как он, бесстрашных да хладнокровных, в шахте и не сыскать. А его чуть не трусом выставили.
Ну, а мертвый-то что, ведь за себя слова на замолвит.
Сколь противоречивые чувства обнаружились в этой женщине, пока она рассказывала.
К шахтерам она привязалась - столько лет лечила их. Но в то же время она ставила себя много выше.
Вроде б и "верхушка", ан нет, к тем, кто "наверху", она исходила ненавистью и презрением.
Хозяева!
В столкновениях хозяев с рабочими она всегда стояла за трудовой люд.
Но стихала борьба, и Айви Болтон снова пыталась доказать свое превосходство, приобщиться к "верхушке".
Эти люди завораживали ее, пробуждая в душе исконно английскую тягу к верховодству.
Она с трепетом ехала в Рагби, с трепетом беседовала с леди Чаттерли. Ну, о чем речь! С простыми шахтерскими женами ее не сравнить!
Это миссис Болтон старалась подчеркнуть, насколько ей хватало красноречия.
Однако проглядывало в ней и недовольство высокородным семейством - то было недовольство хозяевами.
- Конечно же, такая работа леди Чаттерли не под силу!
Слава Богу, что сестра приехала, выручила.
Мужчины, что из благородных, что из простых - все одно, не задумываются, каково женщине, принимают все как должное.
Уж сколько раз я шахтерам выговаривала.
Сэру Клиффорду, конечно, трудно, что и говорить, обезножел совсем.
У них в семье люд гордый, заносчивый даже - ясное дело, аристократы!
И вот как судьба их ниспровергла.
Леди Чаттерли, бедняжке, тяжело, поди, тяжелее, чем мужу.
Что у нее в жизни есть?!
Я хоть три года со своим Тедом прожила, но разрази меня гром, пока при нем была, чувствовала, что такое муж, и той поры мне не забыть.
Кто бы подумал, что он так погибнет?
Мне и сейчас даже не верится. Хоть и своими руками его обмывала, но для меня он и сейчас как живой. Живой, и все тут.
Итак, в Рагби зазвучал новый, непривычный поначалу для Конни, голос. Он обострил ее внутренний слух.
Правда, первую неделю в Рагби миссис Болтон вела себя очень сдержанно.
Никакой самоуверенности, никакого верховодства, в новой обстановке она робела.
С Клиффордом держалась скромно, молчаливо, даже испуганно. Ему такое обращение пришлось по душе, и он вскоре перестал стесняться, полностью доверившись сиделке, даже не замечал ее.
- Полезный ноль - вот она кто! - сказал он.
Конни воззрилась на мужа, но спорить не стала.
Столь несхожи впечатления двух несхожих людей.
И скоро вернулись его высокомерные, поистине хозяйские замашки с сиделкой.
Она была к этому готова и бессознательно согласилась с отведенной ролью.
С какой готовностью принимаем мы обличье, которое от нас ждут.
Ее прежние пациенты, шахтеры, вели себя как дети, жаловались, что и где болит, а она перевязывала их, терпеливо ухаживала.
В их окружении она чувствовала себя всемогущей, этакой доброй волшебницей, способной врачевать.
При Клиффорде она умалилась до простой служанки, безропотно смирилась, постаралась приноровиться к людям высшего общества.
Молчаливо потупив взор, опустив овальное, еще красивое лицо, приступала она к своим обязанностям, всякий раз спрашивая разрешения сделать то или это.
- Нет, это подождет.
С этим повременим.
- Прекрасно, сэр.
- Зайдите через полчаса.
- Прекрасно, сэр.
- И унесите, пожалуйста, старые газеты.
- Прекрасно, сэр.
И тихо она исчезала, а через полчаса появлялась вновь.
Да, к ней относились не очень уважительно, но она и не возражала.