Давным-давно зарос вытоптанный подле него пятачок, и сделалось это место холодным и печальным.
Она встала и медленно пошла домой.
Вдруг справа ей послышался ритмичный стук, и она остановилась.
Может, дятел?
Или кто молотком бьет? Нет, определенно, молоток!
Вслушиваясь, пошла она дальше.
Меж молодых елочек обозначилась тропа - вроде бы бесцельная, в никуда.
Но что-то подсказало ей, что по тропе этой ходят.
И она отважно свернула на нее, пробралась меж пушистыми елями и вышла к маленькой дубраве.
Тропа вела дальше, а стук молотка слышался отчетливее; несмотря на то, что по вершинам деревьев гулял шумный ветер, в лесу стояла тишина.
Но вот открылась укромная полянка, на ней - лачужка из нетесаных бревен.
Конни никогда здесь не бывала!
Наверное, именно в этом сокрытом от глаз уголке и устроили фазаний питомник. Егерь в одной рубашке стоял на коленях и что-то приколачивал.
К Конни с лаем бросилась собака, егерь встрепенулся, поднял голову.
В глазах мелькнула тревога.
Он поднялся. Молча поклонился, не сводя с Конни выжидательного взгляда. А она, не чуя под собой ног, шагнула навстречу.
Его раздосадовало вторжение, ведь уединение он ценил превыше всего - последнее, что осталось у него от свободы.
- Я никак не могла взять в толк, что за стук, - начала она, враз потеряв дыхание, почти шепотом, испугавшись его прямого взгляда.
- Да вот, клетками для птенцов занимаюсь, - сказал он, нарочито растягивая звуки.
Конни не знала, что ответить, у нее подкашивались ноги. - Вы позволите, я на минутку присяду, - попросила она.
- Заходите, - бросил он и первым пошел к хибарке, отшвыривая ногой ветки и всякий мусор. Он подвинул табурет, сколоченный из ореховых поленцев.
- Может, чуток подтопить? - спросил он, непонятно почему снова ударяясь в деревенское просторечие.
- Не беспокойтесь, пожалуйста, - быстро проговорила Конни.
Он взглянул ей на руки - от холода они посинели, - проворно закинул в сложенный из кирпичей камин в углу несколько сучьев, и желтые языки пламени устремились ввысь, к дымоходу.
Освободив место подле огня, он предложил:
- Сюда садитесь, обогрейтесь малость.
Конни послушно пересела.
Удивительно, заботливая властность этого человека сразу подействовала на нее.
Она вытянула к огню руки, потом подбросила поленцев, а Меллорс вышел и вновь принялся что-то мастерить.
Сидеть в углу подле очага ей вовсе не хотелось, куда приятнее смотреть с порога, как работает егерь, но ничего не поделаешь: придется уступить перед хозяйской заботливостью.
Комнатка ей понравилась. Стены обшиты некрашеными досками, посередине стол и табурет, рядом - простой самодельный верстак, ящик с инструментами, доски, кучка гвоздей. На стене развешано самое необходимое: топор, тесак, капканы, дождевик, чем-то набитые мешки.
Окна в хижине не было; свет проникал через открытую дверь.
Конечно, здесь грязь и хлам, но для Меллорса хибарка эта - вроде святилища.
Она вслушалась: не очень-то бодро стучит егерский топор.
Видать, крепко задет Меллорс, ведь посягнули на его уединение, и кто!
Женщина!
С ними бед не оберешься. А он уже дожил до той поры, когда осталось лишь одно желание - побыть одному.
И все ж не в силах он исполнить даже это, ведь он человек подневольный, а хозяева мешают.
И особенно не хотелось ему видеть рядом женщину.
Его наполнил страх, не зажила еще рана с прошлых времен.
Нужно, чтоб его оставили в покое, не оставят - он умрет.
Он полностью отрешился от мира, найдя последнее пристанище в лесу, где можно надежно спрятаться.
Конни согрелась у камина, огонь она развела побольше, и скоро в комнате стало жарко.
Она перебралась к двери и села у порога - оттуда видно, как работает егерь.
Он будто и не замечал ее, хотя и чувствовал взгляд.
Но работал как ни в чем не бывало, сосредоточенно и споро, бурая собака сидела, поджав хвост, рядом и бдительно поглядывала по сторонам.
Каждое движение сухопарого тела неспешно, но проворно. Вот клетка готова. Меллорс перевернул ее, проверил раздвижную дверцу, отложил в сторону.
Поднялся, принес старую клетку, поставил на колоду, подле которой работал, присел на корточки, потрогал прутья - некоторые сломались под пальцами.
Он принялся вытаскивать гвозди. Потом перевернул клетку, задумался. Женщины рядом будто бы и вовсе не было - егерь забыл о ней или искусно делал вид, что забыл.
А Конни не сводила с него глаз.