Вдруг со всей силой женского наития Конни начала рвать узы, связующие ее с Клиффордом.
Хотелось освободиться от него, от пут его ума, слов, от его одержимости собственной персоной, неизбывной, нескончаемой самовлюбленной болтовни.
Снова зарядили дожди.
Но через день Конни снова пошла в лес, не убоявшись погоды.
И сразу направилась к сторожке.
Дождь был совсем не холодный, лес стоял молчаливый и задумчивый, сокрытый пеленой измороси.
Вот и поляна.
Никого!
Сторожка заперта.
Конни села на бревенчатое крыльцо под навесом, свернулась калачиком, чтобы подольше сохранить тепло.
Так и сидела, глядя на дождь, слушала, как он едва слышно шуршит по земле, как вздыхает ветер в вершинах деревьев, хотя казалось, что ветра нет вообще.
Вокруг стояли могучие дубы, почерневшие от дождя, полные жизни, дерзко раскинув сильные ветви.
Травы на земле почти не было, там и сям выглянули первоцветы, кое-где виднелись кусты калины и сизо-бурые заросли куманики. Прошлогодний папоротник полег и скрылся за зелеными круглыми листиками анемонов.
Может, здесь одно из неопороченных мест.
Неопороченное!
А весь мир погряз в пороке.
Но не все можно опорочить.
Банку сардин, например.
А сколько таких, закрытых со всех сторон, женщин на свете! Сколько мужчин!
Но земля беззащитна, ее всякий опорочит...
Дождь стихал.
В дубраве чуть посветлело.
Конни хотела идти дальше, однако с места не тронулась.
Ее уже пробирал холод. Но обида, снедавшая душу, давила и не пускала, сковала по рукам и ногам.
Опорочена!
Да, она опорочена, хотя ее никто и пальцем не тронул.
Опороченность мертвыми словами неприлична, а мертвые идеи - словно навязчивый бред.
Подбежала мокрая бурая собака, но не залаяла, завиляла хвостом, слипшимся - точно перо - торчком.
Следом вышел мужчина в мокрой черной клеенчатой, как у шоферов, куртке; лицо у него тронул румянец.
Конни показалось, что он внутренне напрягся, хотя и не замедлил шаг; а она так и стояла на сухом пятачке под навесом.
Он молча козырнул и двинулся прямо на нее.
Конни посторонилась.
- Я ухожу, - сказала она.
- Вы ждали, чтоб зайти? - спросил он, глядя мимо Конни на сторожку.
- Да нет, я всего несколько минут под навесом посидела, - спокойно и с достоинством ответила она.
Он посмотрел на женщину.
Похоже, она замерзла.
- Значит, у сэра Клиффорда второго ключа не нашлось, - вывел он.
- Нет, и не надо.
Здесь на крыльце сухо.
До свидания!
- Как ей претил его просторечный выговор!
Он внимательно посмотрел на нее.
Потом поднял полу куртки, сунул руку в карман брюк и вытащил ключ.
- Хотите - берите, вот вам ключ, а я птичник в другом месте устрою.
Конни посмотрела ему в лицо.
- Не понимаю.
- Что же не понимать-то? Я найду, где фазанов растить.
Вам здесь нравится, вот и приходите. И в мои дела встревать не будете, - говорил он очень небрежно, глотая звуки, и Конни не сразу поняла, что он имеет в виду.
- Зачем вы коверкаете язык? Говорите как положено, - холодно попросила она.