Что у девчонок, что у мальчишек.
Парни тоже каждый грош на себя тратят: одежда, курево, выпивка в шахтерском клубе, поездки в Шеффилд по два раза в неделю.
Нет, жизнь стала совсем иной.
Молодые ничего не боятся, никого не почитают.
Кто постарше, те поспокойнее, подобрее, умеют женщине уступить, лучшее отдать.
До добра это, правда, тоже не доводит.
Женщины - сущие ангелы с рожками!
А молодые парни в отцов своих не пошли.
Ничем не поступятся, не пожертвуют, ни-ни. Все только для себя.
Скажешь им: "Не трать все деньги, подумай о доме!" А они: "Успеется! А пока молод, нужно веселиться!
Остальное подождет!"
Да, молодежь нынешняя и груба, и себялюбива, знаете ли.
Все заботы на старших перекладывают. Куда ни посмотри - срамота одна.
И Клиффорду совершенно по-новому представился шахтерский поселок.
Он всегда побаивался тамошнего люда, но полагал, что живут они тихо и спокойно.
- И что же, расхожи ли средь них социалистические или большевистские веяния? - спросил он.
- Не без этого! Послушали б вы местных горлодеров.
Правда, больше всего опять-таки бабы надрываются, из тех, кто по уши в долгах.
Мужики их и не слушают.
Нет, наш Тивершолл красным никогда не станет.
Тихий у нас народ, скромный.
Иной раз какой смутьян из молодых высунется.
Да и то, не из-за политики, а ради собственного кармана, чтоб заработать побольше да тут же спустить на выпивку, да чтоб в Шеффилд лишний раз съездить. Больше им и не нужно ничего.
Как в карманах пусто, тут и начинают слушать красных пустобрехов.
Но всерьез им никто не верит.
- Значит, вы полагаете, опасности нет?
- Никакой!
Если жизнь хорошая, смуты не будет.
А уж если надолго черная полоса затянется, молодежь может и взбрыкнуть.
Говорю вам, эти баловни только себя любят.
Но, право, даже не представляю, способны ли они на что-нибудь, разве что гонять на мотоциклах да с девицами в Шеффилде на танцульки ходить. Они всерьез ни к чему не относятся. И не заставишь их никак.
Те, кто посолиднее, надевают вечерние костюмы и едут в Шеффилд, покрасоваться перед девушками в танцзале, потанцевать всякие там новомодные чарльстоны.
Иной раз автобус полнехонек: парни все приодеты, наши, шахтерские парни, в танцзал торопятся. А сколько с девицами в своих машинах да на мотоциклах в Шеффилд катят!
И ничто в жизни их больше не волнует. Разве что скачки в Донкастере и Дерби, ведь они делают ставки на каждый заезд.
Ах да, еще футбол забыла!
Хотя нынче и футбол не тот, что раньше, не сравнить!
Теперь на поле не играют, а словно в забое трудятся.
Нет, молодежь скорее в Шеффилд или Ноттингем на мотоциклах рванет в субботу вечером.
- Но что они там делают?
- Так, слоняются по городу, чаи распивают в модных кафе, вроде "Микадо", в танцзале торчат или в кино.
А уж девчонки-то нынешние похлеще парней, ничего не стесняются, что хотят, то и воротят.
- Ну, хорошо, а что им делать, если денег нет?
- Деньжонки-то у них водятся.
Это уж когда все спустят, тогда роптать начинают.
Но куда им до большевиков! Нашим-то ребятам только деньги на развлечения подавай, девчонкам тоже - деньги да тряпки. А больше ни о чем и заботы нет.
Мозгов маловато, чтоб в социалисты податься.
Да и всерьез они ничего на свете не принимают и вовек не примут.
Конни мысленно подивилась: до чего ж люд неимущий похож на "сильных мира сего".
Одно и то же. И в Тивершолле, и в Мейфэре, и в Кенсингтоне люди одинаковы.
Все сословия слились, объединились в погоне за деньгами.