А может, что случилось?
Может, наведаться к нему домой?
Наверное, ей на роду написано ждать.
Своим ключом она отперла дверь.
В сторожке чисто. В банке - зерно, в углу - аккуратно сложена свежая солома.
На гвозде висит фонарь-"молния".
Стол и стул на том месте, где вчера лежала она.
Конни села на табурет у двери.
Как все покойно!
По крыше шуршит дождь, на окне - паутина мелких капель, ни ветерка.
В сторожке и в лесу тихо.
Богатырями высятся деревья, темные в сумеречных тенях, молчаливые, полные жизни.
Все вокруг живет!
Скоро ночь, значит, пора уходить.
Егерь, видно, избегает ее.
И тут он неожиданно появился на поляне, в черной клеенчатой куртке, какие носят шоферы, блестящей от дождя.
Взглянул на сторожку, приветственно поднял руку и круто повернул к клеткам.
Молча присел подле них, внимательно оглядел, тщательно запер на ночь.
И только потом подошел к Конни.
Она все сидела на табурете у порога.
Он остановился у крыльца.
- Значит, пришли! - по-местному тягуче проговорил он.
- Пришла! - Она посмотрела ему в лицо. - А вы что-то припоздали.
- Да уж, - и он отвел взгляд в сторону леса.
Она медленно встала, отодвинула табурет и спросила:
- А вы хотели прийти?
Он пытливо посмотрел на нее.
- А что люди подумают? Дескать, чего это она наладилась сюда по вечерам?
- Кто, что подумает?
- Конни растерянно уставилась на егеря. - Я ж вам сказала, что приду. А больше никто не знает.
- Значит, скоро узнают. И что тогда?
Она снова растерялась и ответила не сразу.
- С чего бы им узнать?
- А о таком всегда узнают, - обреченно ответил он.
Губы у нее дрогнули.
- Что ж поделать, - запинаясь, пробормотала она.
- Да ничего. Разве что не приходить сюда... если будет на то ваша воля, - прибавил он негромко.
- Не будет! - еще тише ответила она.
Он снова отвел взгляд, помолчал.
- Ну, а когда все-таки узнают? - наконец спросил он. - Подумайте хорошенько. Вас с грязью смешают: надо ж, с мужниным слугой спуталась.
Она взглянула на него, но он по-прежнему смотрел на деревья.
- Значит ли это... - она запнулась, - значит ли это, что я вам неприятна?
- Подумайте! - повторил он. - Прознают люди, сэр Клиффорд, пойдут суды-пересуды.
- Я могу и уехать.
- Куда?
- Куда угодно.
У меня есть свои деньги.
От мамы мне осталось двадцать тысяч, я уверена, Клиффорд к ним не притронется.
Так что я могу и уехать.
- А если вам не захочется?