Индия, Египет, снова Индия. Безумная, глупая жизнь, служба при конюшне; потом его приметил и приветил полковник, и ему, Меллорсу, он полюбился; потом его произвели в лейтенанты, дослужился б и до капитана, но тут умер от воспаления легких полковник, сам едва не отправился на тот свет; здоровье, однако, пошатнулось, прибавилось забот и хлопот; он демобилизовался, вернулся в Англию, начал работать.
Он хотел приспособиться к жизни.
Думал, что хоть на время нашел покой в господском лесу.
На охоту ездить некому, всех дел - лишь растить фазанов. (Людям с ружьями он бы не стал служить.) Он хотел уединиться, отгородиться от жизни - и всего лишь.
Но прошлого не отринуть.
Рядом и родная деревня, и мать, к которой он особой любви не питал.
Так бы и жил себе, день да ночь - сутки прочь, без людей, без надежды.
Он просто не знал, как распорядиться собою.
Да, он не знал, как распорядиться собою.
За годы, проведенные в офицерской среде, он повидал и офицерских жен, и их семьи, и чиновников и потерял всякую надежду близко сойтись с ними.
Люди среднего или высшего сословия отличались удивительной способностью: встречать чужака мертвящим холодом и отталкивать, давая понять, что он не их поля ягода.
Вот и вернулся он к людям своего круга - к рабочим.
Но нашел лишь то, что с годами, пока его не было дома, забылось: мелочность, грубость - как все это претило ему.
Да, и впрямь очень важно хотя бы делать вид, что не трясешься над каждым грошом, что стоишь выше всех мелочей жизни.
Но простой люд даже не удосуживался делать вид.
Каждый пенс - потерянный или выгаданный, скажем, на покупке мяса, значил для них больше, чем пропущенное или добавленное слово в Евангелии.
Видеть такое Меллорсу было невыносимо.
А еще невыносимы распри из-за денег.
Пожив среди людей имущих, он понял, сколь тщетны все надежды разрешить споры о заработной плате. (Лишь смерть способна разрубить этот гордиев узел.) А в жизни оставалось лишь махнуть рукой на деньги.
Да, но, если очень беден и несчастен, хочешь - не хочешь, к деньгам по-иному станешь относиться.
Такие люди мало-помалу все свои интересы сосредотачивали на деньгах.
Их тяга к деньгам раковой опухолью заполняла ум и душу, пожирая без разбора как имущих, так и бедняков!
А он отказался подчиниться этой тяге.
Ну и что же?
Разве жизнь предложила ему что-либо кроме сребролюбия? Увы.
Правда, он мог еще радоваться уединению (хотя и слабое это утешение), растить фазанов, чтобы в одно прекрасное утро после завтрака их перестреляли толстопузые люди.
И прахом, прахом идет труд...
Но зачем об этом думать, зачем волноваться?
По сию пору он и не думал, и не волновался; но вот вошла в его жизнь эта женщина.
Он почти на десять лет старше.
И на тысячу лет опытнее. Ведь начинал он с самых низов.
Связь меж ними становилась все теснее.
Он уже предвидел, что близость их станет настолько прочной, что придется начинать жизнь вместе. А рвать потом любовные узы больно - "сожжешь всю душу".
Ну, а дальше?
Дальше что?
Нужно ли ему начинать все заново, можно сказать, на пепелище?
Нужно ли привязывать к себе эту женщину?
Нужно ли затевать ужасную схватку с ее увечным мужем?
И не менее ужасная схватка предстоит с собственной жестокосердной ненавистницей-женой.
Горе!
Горе горькое!
Ведь он уже не молод, некогда он полнился лишь задором и весельем.
Ныне чувства его обострились.
Всякая обида, всякая пакость глубоко ранили. И вот - эта женщина.
Ну, хорошо, избавятся они от сэра Клиффорда, от бывшей жены, ну а дальше как жить, что он сам будет делать?
Как распорядится своей жизнью?
Непременно нужно найти какое-то дело.
Не приживала ведь он: что его маленькая пенсия по сравнению с ее богатствами?
Вот это препятствие неодолимое.
Не в Америку же ехать, удачи искать?