Отец сэра Джеффри любил картины; мать - мебель чинквеченто.
Сам сэр Джеффри обожал резные дубовые шкафы.
И так из поколения в поколение.
Клиффорд покупал картины, самый что ни на есть модерн, по самым умеренным ценам.
В чулане пылились птичьи гнезда из коллекций "скверного" сэра Эдвина Лэндсирса и "несчастного" Уильяма Генри Ханта и всякий другой ученый хлам, способный привести в ужас дочь члена Королевской академии.
И она решила в один прекрасный день все это перебрать и выбросить.
А вот допотопная резная мебель ее заинтересовала.
Среди прочего оказалась старинная розового дерева колыбель, тщательно завернутая во избежание сухой гнили и другой порчи.
Как было не развернуть ее, не полюбоваться.
Такая прелесть! Конни долго ее рассматривала.
- Жаль, что не понадобится, - вздохнула помогавшая ей миссис Болтон. - Впрочем, эти люльки давно вышли из моды.
- Еще может понадобиться.
Вдруг у меня будет ребенок, - вскользь заметила Конни, как будто речь шла о новой шляпке.
- Вы хотите сказать, что сэр Клиффорд не вечен? - запинаясь, проговорила миссис Болтон.
- Нет, конечно! Ведь у сэра Клиффорда парализованы только ноги, а так он здоров и крепок, - не моргнув глазом, сочинила Конни.
Эту мысль подал ей сам Клиффорд.
Он как-то заметил: "Без сомнения, я еще могу стать отцом. В этом смысле я не калека.
Потенция еще может вернуться, пусть даже мышцы ног останутся парализованы.
А сперму можно внести искусственно".
Ему действительно казалось - особенно в те дни, когда он с утроенной энергией занимался шахматами, - что его мужская способность возвращается.
Услыхав эти слова, Конни взглянула на него с ужасом.
Но приняла их к сведению, хватило здравого смысла.
Ведь она и правда могла родить, разумеется, не от Клиффорда.
Миссис Болтон на секунду потеряла дар речи.
И не поверила - почуяла в этом какой-то подвох.
Хотя это все равно, что привить почку к яблоне, врачи теперь и не на такое способны.
- Я могу только надеяться и молить Бога, ваша милость, - сказала она.
- Это будет так славно и для вас, и для всех ваших близких.
Господи! Младенец в Рагби! Как все изменится!
- Конечно, изменится, - согласилась Конни и отложила в сторону три полотна, писанных лет шестьдесят назад по академическим канонам. Картины отправятся на благотворительный базар герцогини Шортлендской.
Герцогиня обложила этой повинностью все графство, ее так и звали "базарная герцогиня".
Она будет в восторге от этих трех академиков.
Пожалуй, даже позвонит от полноты чувств.
В какую ярость приводят Клиффорда ее звонки!
"Боже правый! - думала про себя миссис Болтон.
- Уж не от Оливера ли Меллорса вы собираетесь подарить нам младенца?
Господи, тивершолльский ребенок в покоях Рагби! Светопреставление!"
Среди диковин, хранившихся в чулане, была довольно большая черная лакированная шкатулка, сделанная лет шестьдесят-семьдесят назад с поразительным искусством и содержащая отделения для мелочей на все случаи жизни.
Верх занимал туалетный несессер: всевозможные пузырьки, зеркальца, расчески, щетки, коробочки, были там и три маленьких изящных бритвы в безопасных чехлах, стаканчик для бритья и многое другое; ниже - письменные принадлежности: бумага, конверты, ручки, пузырьки с чернилами, пресс-папье, блокноты; затем рукодельный набор: три пары больших и маленьких ножниц, наперстки, иглы, катушки простых и шелковых ниток, деревянные яйца для штопки - все наилучшего качества.
А еще ниже аптечный ящик: целая батарея пузырьков с наклейками: опиумные капли, настойка мирры, гвоздичное масло и пр., пузырьки, однако, все пустые.
Шкатулка была совершенно новая, в собранном виде не больше дорожного саквояжа. Для непосвященного она являла собой настоящую головоломку.
И все же шкатулка была произведение искусства, удивительная выдумка викторианских ценителей комфорта, хотя и было в ней что-то чудовищное.
Чаттерли, во всяком случае некоторые, сознавали это: шкатулкой никто никогда не пользовался.
В ней отсутствовала душа.
Миссис Болтон тут же пришла от нее в восторг.
- Ах, какие щеточки! Только взгляните! Они стоят, наверное, уйму денег. Боже мой, тут и кисточки для бритья, целых три! А ноженки! Никогда в жизни не видела такой красоты!
- Правда? - сказала Конни. - Ну и возьмите себе эту красоту.
- Нет, ваша милость, не возьму, - покачала головой миссис Болтон.
- Да возьмите! Она ведь здесь пролежит до второго пришествия. Не возьмете, отправлю вместе с картинами герцогине для ее базара. А она этого не заслуживает. Так что берите!
- О, ваша милость! - лепетала миссис Болтон. - Век не забуду вашей доброты. Да мне-то чем вас отблагодарить?