Филд заправлялся бензином, а Конни сидела в машине и слушала с содроганием в сердце.
Что будет дальше с этой нацией, у которой начисто отсутствует инстинкт красоты и осталась только вот эта способность механического завывания и несокрушимая сила воли.
Вниз прошлепала по лужам телега с углем.
Филд дал газ, и автомобиль опять полез вверх - мимо большого унылого магазина одежды и тканей, мимо почты и наконец выехал на крошечную базарную площадь, которой заканчивался подъем; из окна "Солнца", претендующего на титул гостиницы - Боже упаси назвать его постоялым двором, - выглянула физиономия Сэма Блэка и поклонилась автомобилю леди Чаттерли.
Слева осталась церковь, окольцованная черными деревьями.
Автомобиль покатил вниз мимо гостиницы "Герб Углекопов".
Далеко позади остались "Веллингтон", "Нельсон", "Три тунца", "Солнце". Вот уж исчез и "Герб Углекопов", и "Холл механиков", и почти роскошное "Шахтерское счастье"; затем пошла вереница новых "вилл", и автомобиль выехал на почерневший большак, по обеим сторонам которого тянулся бесконечный темный кустарник, отделявший от дороги такие же темные поля. Большак этот вел к Отвальной.
Тивершолл!
Вот он, Тивершолл!
Веселая шекспировская Англия!
Нет, современная Англия. Конни поняла это давно, как только поселилась здесь.
В Тивершолле зародилась новая раса, новый человек; одна половина души у него суетливо поглощена деньгами, политикой, социальным устройством, другая же, хранительница инстинктов, - мертва.
Все живущие здесь - полутрупы, причем чудовищно самонадеянные.
Есть в этом какая-то дьявольская мистика. Что-то потустороннее. Непредсказуемое.
В самом деле, можно ли постичь логику полутрупа?
Мимо проехали грузовики, битком набитые рабочими со сталелитейных заводов Шеффилда, фантастическими, скрюченными не то гномами, не то людьми, которых везли на экскурсию в Мэтлок; у Конни все заныло внутри.
"Господи, - думала она, - что же человек делает с себе подобными? На что правители обрекают своих собратьев?
В этих несчастных вытравлено все человеческое. Вот вам и всеобщее братство!
Какой-то кошмар!"
И Конни в который раз ощутила серую сосущую безысходность.
Эти потерявшие человеческий облик рабочие, этот знакомый правящий класс - какая уж тут надежда на будущее!
А она-то мечтает о сыне, наследнике Рагби! Наследнике поместья Чаттерли! Конни от омерзения содрогнулась.
Но ведь Меллорс плоть от плоти простых людей. Правда, он среди них - белая ворона, так же как и она в Рагби.
Но и он не верит во всеобщее братство, этой иллюзии в нем нет. Кругом - отчужденность и ни проблеска надежды. И это твердыня Англии, ее оплот. Конни живет в самом сердце шахтерского края и знает все не понаслышке.
Автомобиль взбирался все выше, до Отвальной было уже рукой подать.
Дождь кончился, и воздух засиял прозрачной майской дымкой.
Окрест тянулись плавные очертания холмов - на юге до Пика, на востоке - до Мэнсфилда и Ноттингема.
Конни ехала к югу.
Дорога забирала круче; слева на высокой скале, господствующей над холмами, замаячила в небе мрачная темная громада Уорсопского замка; ниже краснели свежей еще штукатуркой новые шахтерские домики, а под ними набухали в воздухе сизые и снежно-белые облака - дым с паром, выдыхаемый огромной угольной шахтой, приносившей ежегодно тысячи фунтов стерлингов герцогу и другим держателям акций.
Средневековый замок, высившийся на скале, давно уже был руинами, и все же его башни и стены грозно высились над серо-белыми хвостами, колышущимися в холодном, промозглом воздухе.
Поворот, и машина покатила по ровной дороге прямо к Отвальной.
Если смотреть из окошка автомобиля, вся Отвальная, казалось, состоит единственно из новой огромной гостиницы "Герб Конингсби" - варварского красно-белого с позолотой сооружения, стоящего на отшибе у дороги.
Левее видны ряды красивых особнячков "модерн", обрамленных газонами и садами: они расставлены так, точно некие великаны затеяли игру в домино на захваченной врасплох земле и куда-то отлучились.
Ниже устрашающе громоздятся марсианские конструкции современной шахты, корпуса химического завода, бесконечные галереи и переходы - картина, прежде неведомая человечеству.
Самое устье шахты затерялось среди этого столпотворения.
А замершие в изумлении костяшки домино, казалось, ждут не дождутся продолжения игры.
Это была Отвальная, родившаяся на свет вскоре после окончания войны.
Но была еще одна Отвальная, расположенная еще ниже по склону в полумиле от новой гостиницы, но Конни даже и не слыхала о ней. В этой старой Отвальной была собственная маленькая шахтенка, ветхие, закопченные кирпичные домики, пара церквушек, две-три лавки.
Но теперь уже старой Отвальной как бы и не существовало.
В новой Отвальной ни церкви, ни таверны, ни лавок, только огромная махина завода - современная Олимпия, в храмах которой молятся всем богам; выше "показательные" особнячки и, наконец, гостиница.
В сущности она и была таверной для рабочего люда, только выглядела чересчур шикарно.
Этот новый поселок вырос уже после того, как Конни поселилась в Рагби; в "показательные" особнячки понаехал отовсюду всякий сброд, не гнушавшийся и браконьерством: немало кроликов Клиффорда нашли упокоение в желудках пришельцев.
Автомобиль ехал дальше, сколько хватало глаз - кругом плавно бежали, обгоняя друг друга, невысокие холмы. Древняя земля!
В свое время гордая, феодальная земля.
Впереди, оседлав гребень холма, неясно замаячил огромный, великолепный Чадвик-холл - вместо стен легкие переплеты окон - один из самых замечательных елизаветинских дворцов.
Исполненный благородства, он горделиво высился над огромным парком.
Старомодный, отживший свой век, он не сдавался: его показывали как достопримечательность: "Полюбуйтесь, в каких дворцах обитали наши прадеды".
Это прошлое.
Настоящее прозябало внизу.
И только Богу известно, где обреталось будущее.