Макинтош крикнул, чтобы они отошли, и двое полицейских, явившиеся бог знает откуда, принялись их яростно отталкивать.
К этому времени он уже составил себе понятие о случившемся. Мальчишки, ходившие на рыбалку, возвращались домой и увидели по сю сторону брода двуколку, кобыла пощипывала траву, а между сиденьем и передком смутно белело в темноте грузное тело старика.
Сначала они подумали, что он мертвецки пьян, и, посмеиваясь, подошли поближе, но услышали стоны и, сообразив, что дело неладно, кинулись в деревню за помощью.
Вернулись в сопровождении полусотни человек и тогда только обнаружили, что Уокера подстрелили.
Макинтош, содрогнувшись, подумал, что, может быть, старик уже умер.
Но так или иначе, его необходимо снять с двуколки, а это из-за его толщины оказалось делом нелегким.
Потребовались усилия четырех мужчин.
Они неловко подхватили его, и он глухо застонал.
Значит, пока жив.
Его внесли в дом, подняли по лестнице и уложили на кровать.
Тут только Макинтош его разглядел, потому что во дворе, при тусклом свете переносных фонарей, ничего не было видно.
Белые парусиновые брюки Уокера запятнала кровь, и люди, которые внесли его в спальню, тоже вытирали о свои набедренные повязки липкие окровавленные ладони.
Макинтош поднял лампу.
Он никак не ждал, что старик мог так побледнеть.
Глаза его были закрыты.
Он еще дышал, и слабый пульс прощупывался, но он, несомненно, умирал.
Неожиданно для себя Макинтош ощутил, как судорога ужаса передернула его с ног до головы.
Он заметил в углу туземца-клерка и хриплым от страха голосом приказал ему бежать в аптеку и принести все необходимое для инъекции.
Один полицейский принес виски, и Макинтошу удалось влить несколько капель в рот старика.
В спальню набились туземцы.
Они сидели на полу, храня испуга молчание, и лишь изредка прерывали его причитаниями.
Было нестерпимо жарко, но Макинтоша пробирал холодный озноб, руки и ноги у него оледенели, и он с большим трудом сдерживал дрожь во всем теле.
Он не знал делать.
Он не знал, продолжается ли кровотечение, и да, то как его остановить.
Вернулся клерк со шприцем.
- Сделайте вы, - сказал Макинтош.- Вам это привычнее, чем мне.
Голова у него разламывалась от боли.
В мозгу словно бились какие-то злобные существа и старались вырваться наружу.
Теперь надо было ждать, подействует ли инъекция.
Вскоре Уокер медленно открыл глаза.
Возможно, с понимал, где находится.
- Вам не следует шевелиться,- сказал Макинтлш.
- Вы дома.
В полной безопасности.
Губы Уокера дрогнули в легком подобии улыбки.
- Они таки меня прикончили,- прошептал он.
- Я распоряжусь, чтобы Джарвис немедленно послал свой катер в Апию, и завтра после обеда врач будет здесь.
Старик долго молчал, а потом произнес:
- Я к тому времени уже умру.
Бледное лицо Макинтоша мучительно исказилось.
Он заставил себя рассмеяться.
- Ерунда!
Только лежите смирно, и все будет рядке.
- Дайте мне выпить, - сказал Уокер.
- Покрепче.
Трясущейся рукой Макинтош налил виски, разбавил наполовину водой и придерживал стакан, пока Уокер жадно пил.
Ему словно сразу полегчало.
Из груди вырвался глубокий вздох, крупное мясистое лицо немного порозовело.
Макинтоша давило ощущение полной беспомощности.
Он стоял и смотрел на старика.