- Скажите, что надо сделать, и я сделаю,- пробормотал он.
- Делать-то нечего.
Оставьте меня лежать, и все.
Со мной кончено.
Этот толстый, оплывший старик на огромной кровати выглядел необыкновенно жалким. Он был так слаб, так беззащитен, что прямо сердце сжималось.
После передышки сознание у него немного прояснилось.
- Вы были правы, Мак, - проговорил он, помолчав.
- Вы ведь меня предупреждали.
- Надо было мне с вами поехать!
- Хороший вы парень, Мак. Только вот не пьете.
Снова оба помолчали, было очевидно, что Уокер быстро слабеет.
Внутреннее кровотечение продолжалось, и даже Макинтош, при всем своем невежестве, понимал, что его начальнику остается жить какой-то час или два.
Он неподвижно стоял у кровати.
Уокер около получаса пролежал с закрытыми глазами, потом поднял веки.
- На мое место они вас назначат, - медленно проговорил он.
- Когда я последний раз был в Апии, я там сказал, что вы годитесь.
Достройте мою дорогу.
Мне хочется знать, что она будет доделана.
Вокруг всего острова.
- Мне ваше место не нужно.
И вы обязательно поправитесь.
Уокер слабо покачал головой.
- Я свое отжил.
Обходитесь с ними по-честному, это главное.
Они же как дети.
Всегда про это помните.
С ними надо быть твердым, но и добрым тоже.
И обязательно справедливым.
Я на них ни единого шиллинга не нажил.
За двадцать лет не скопил и ста фунтов.
Дорога - вот что важно.
Достройте дорогу.
У Макинтоша вырвалось что-то вроде рыдания.
- Хороший вы человек, Мак.
Вы мне всегда нравились.
Он закрыл глаза, и Макинтош подумал, что больше он их уже, наверно, не откроет.
Ужасно хотелось пить, во рту пересохло.
Повар-китаец безмолвно подставил ему стул.
Он сел рядом с кроватью.
Сколько времени так прошло, он не знал.
Ночь тянулась нескончаемо.
Кто-то из сидевших на полу вдруг по-детски, в голос заплакал, и Макинтош, оглянувшись, увидел, что спальня полна туземцев.
Они сидели на корточках, бок о бок, мужчины и женщины, не сводя глаз с кровати.
- Зачем они здесь? - проговорил Макинтош.- У них нет никакого права тут быть.
Выгоните их, выгоните их всех до единого.
Его распоряжение, как видно, разбудило Уокера - он снова открыл глаза, теперь совсем мутные, и попытался заговорить.
Но сил у него уже почти не было, Макинтош с трудом разбирал слова.
- Пусть останутся.
Они мои дети.
Их место тут.