О, как я могла это сказать!
Он был очень добр, охотно простил ее и не произнес ни слова упрека, но Мег знала, что она сделала и сказала то, что не скоро забудется, хотя он, возможно, никогда не даст ей это почувствовать.
Она обещала любить его и в горе и в радости, а теперь, став его женой, бросила ему упрек в его бедности, после того как сама же безрассудно потратила заработанные им деньги.
Это было ужасно, а хуже всего то, что после этого Джон вел себя так спокойно, будто ничего не случилось, и лишь задерживался на работе дольше обычного и работал дома в поздние ночные часы, когда она, наплакавшись, засыпала.
Неделя, проведенная в постоянных угрызениях совести, измучила Мег, а известие о том, что Джон отказался от заказанного для себя нового зимнего пальто, привело ее в отчаяние, на которое было тяжело смотреть.
В ответ на ее расспросы он просто сказал:
«Я не могу позволить себе такой расход, дорогая».
Мег ничего не сказала в ответ, но несколько минут спустя он нашел ее в передней — уткнув лицо в его старое пальто, она рыдала так, словно сердце ее готово было разорваться.
Они долго говорили в тот вечер, и Мег научилась любить мужа еще глубже за его бедность, которая сделала его настоящим человеком, дала ему силу и смелость прокладывать свой путь в жизни, научила его кроткому терпению, позволявшему спокойно переносить как собственные неудовлетворенные желания, так и недостатки и слабости тех, кого он любил.
На следующий день, спрятав гордость в карман, она пошла к Салли, рассказала ей правду и попросила оказать услугу — купить у нее шелк.
Добросердечная миссис Моффат охотно пошла ей навстречу, и у нее хватило деликатности не предложить его тут же в подарок.
Затем Мег оплатила счет портного и распорядилась прислать пальто Джона на дом. Когда Джон пришел, она нарядилась в пальто и спросила мужа, как ему нравится ее новое шелковое платье.
Можно легко вообразить, каков был его ответ, как он принял подарок и какими благоприятными были последствия.
Джон приходил домой рано, Мег больше не бегала в гости, новое пальто надевал утром очень счастливый муж, а вечером помогала снять преданная жена.
Так прошел год, а лето принесло Мег новые переживания — самые глубокие и нежные в жизни женщины.
Однажды в субботу Лори с взволнованным лицом вошел на цыпочках в кухню «голубятни» и был встречен звуками литавр, ибо Ханна пыталась хлопать в ладоши, держа в одной руке кастрюлю, а в другой крышку.
— Как там маленькая мама?
Где все?
Почему вы не сказали мне ничего, прежде чем я приехал домой на каникулы? — начал Лори громким шепотом.
— На седьмом небе от счастья милочка наша!
Все до одного наверху и восхищаются.
А не говорили, потому как нам тут не нужны никакие ураганы.
Идите-ка в гостиную, а я схожу наверх и пришлю их к вам, — дав этот несколько туманный ответ, Ханна исчезла с торжествующим смехом.
Вскоре появилась Джо. Она с гордостью несла фланелевый сверток на большой подушке.
Лицо у Джо было очень серьезное, но в глазах плясали озорные огоньки, и что-то очень странное звучало в голосе — какие-то еле сдерживаемые чувства.
— Закрой глаза и протяни руки, — сказала она.
Лори попятился и спрятал руки за спину с умоляющим:
— Нет, спасибо, лучше не надо, я уроню его, как пить дать.
— Тогда ты не увидишь племянничка, — сказала Джо решительно, поворачиваясь, чтобы уйти.
— Хорошо, хорошо!
Только если что-нибудь случится, ты будешь виновата. — И, послушный приказу, Лори мужественно закрыл глаза, и что-то было дано ему в руки.
В следующую минуту взрыв смеха столпившихся вокруг него Джо, Эми, миссис Марч, Ханны и Джона заставил Лори открыть глаза, чтобы обнаружить, что он получил двух младенцев вместо ожидаемого одного.
Неудивительно, что они смеялись: выражение лица у него было такое забавное, что заставило бы любого скорчиться от смеха. Он стоял и переводил изумленный взгляд с ничего не ведающих младенцев на хохочущих зрителей с таким ужасом, что Джо села на пол и завизжала от смеха.
— Близнецы, клянусь Юпитером! — только и сумел он сказать, а затем обернулся к женщинам с умоляющим, комически жалобным взглядом и добавил: — Возьмите их поскорее, кто-нибудь!
А то я сейчас расхохочусь и уроню их.
Джон спас своих малюток и принялся расхаживать по комнате взад и вперед, держа их по одному на каждой руке, с таким видом, словно был уже посвящен в тайны ухода за младенцами.
— Лучшая шутка сезона, а?
Я не сказала тебе сразу, потому что очень хотела сделать тебе сюрприз. И похоже, могу поздравить себя с тем, что мне это удалось, — сказала Джо, отсмеявшись и переведя дух.
— В жизни не был более ошарашен.
Ну не смешно ли?
Мальчики?
Как вы собираетесь их назвать?
Дайте еще взглянуть.
Поддержи меня, Джо, ведь, честное слово, их тут слишком много для меня, — сказал Лори, глядя на младенцев с видом огромного благодушного ньюфаундлендского пса, разглядывающего двух крошечных котят.
— Мальчик и девочка.
Ну не прелесть ли? — сказал гордый папа, сияя улыбкой и глядя на два маленьких копошащихся красных комочка так, словно это были еще не оперившиеся ангелы.
— Самые замечательные дети, каких я видел в жизни.
И кто же тут кто? — Лори склонился как колодезный журавль, чтобы разглядеть чудо-детей. — Закрой глаза и протяни руки, — сказала она. Лори попятился и спрятал руки за спину с умоляющим: — Нет, спасибо, лучше не надо, я уроню его, как пить дать. — Тогда ты не увидишь племянничка, — сказала Джо решительно, поворачиваясь, чтобы уйти. — Хорошо, хорошо! Только если что-нибудь случится, ты будешь виновата. — И, послушный приказу, Лори мужественно закрыл глаза, и что-то было дано ему в руки. В следующую минуту взрыв смеха столпившихся вокруг него Джо, Эми, миссис Марч, Ханны и Джона заставил Лори открыть глаза, чтобы обнаружить, что он получил двух младенцев вместо ожидаемого одного. Неудивительно, что они смеялись: выражение лица у него было такое забавное, что заставило бы любого скорчиться от смеха. Он стоял и переводил изумленный взгляд с ничего не ведающих младенцев на хохочущих зрителей с таким ужасом, что Джо села на пол и завизжала от смеха. — Близнецы, клянусь Юпитером! — только и сумел он сказать, а затем обернулся к женщинам с умоляющим, комически жалобным взглядом и добавил: — Возьмите их поскорее, кто-нибудь! А то я сейчас расхохочусь и уроню их. Джон спас своих малюток и принялся расхаживать по комнате взад и вперед, держа их по одному на каждой руке, с таким видом, словно был уже посвящен в тайны ухода за младенцами. — Лучшая шутка сезона, а? Я не сказала тебе сразу, потому что очень хотела сделать тебе сюрприз. И похоже, могу поздравить себя с тем, что мне это удалось, — сказала Джо, отсмеявшись и переведя дух. — В жизни не был более ошарашен. Ну не смешно ли? Мальчики? Как вы собираетесь их назвать? Дайте еще взглянуть. Поддержи меня, Джо, ведь, честное слово, их тут слишком много для меня, — сказал Лори, глядя на младенцев с видом огромного благодушного ньюфаундлендского пса, разглядывающего двух крошечных котят. — Мальчик и девочка. Ну не прелесть ли? — сказал гордый папа, сияя улыбкой и глядя на два маленьких копошащихся красных комочка так, словно это были еще не оперившиеся ангелы. — Самые замечательные дети, каких я видел в жизни. И кто же тут кто? — Лори склонился как колодезный журавль, чтобы разглядеть чудо-детей.
— Эми повязала голубую ленточку мальчику, а розовую девочке — французская мода, — так что всегда можно отличить.
К тому же у мальчика карие глаза, а у девочки голубые.