Вы наш сосед, не правда ли?
– Сосед. – Он поднял глаза и засмеялся, ибо церемонные манеры Джо показались ему довольно забавными, когда он вспомнил, как они болтали о крикете у забора в тот день, когда он принес убежавшую кошку.
Джо сразу почувствовала себя непринужденно. Она тоже засмеялась и сказала самым дружеским тоном:
– Мы чудесно провели время за ужином, который вы прислали нам на Рождество.
– Это дедушка прислал.
– Но вы подали ему эту идею, правда?
– А как поживает ваша кошка, мисс Марч? – спросил мальчик, стараясь смотреть серьезно, хотя его черные глаза светились озорством.
– Отлично, спасибо, мистер Лоренс, но я не мисс Марч, а всего лишь Джо, – отвечала юная леди.
– А я не мистер Лоренс, а просто Лори.
– Лори Лоренс – какое странное имя!
– Мое настоящее имя Теодор, но я его не люблю, потому что приятели зовут меня Дорой. Поэтому я заставил их называть меня Лори.
– Я тоже терпеть не могу свое имя – такая сентиментальщина!
Я хотела бы, чтобы все говорили Джо вместо Джозефина.
А как вам удалось добиться, что мальчишки перестали называть вас Дорой?
– Я их лупил.
– Я не могу отлупить тетю Марч, так что мне, наверное, придется терпеть и дальше. – И Джо со вздохом покорилась судьбе.
– Вы не любите танцевать, мисс Джо? – спросил Лори; судя по его виду, он счел, что это имя ей отлично подходит.
– Очень люблю, но только если много места и все просто веселятся.
А в таком зале, как этот, я непременно что-нибудь опрокину, наступлю кому-нибудь на ногу или сделаю еще что-нибудь ужасное, так что я стараюсь держаться подальше от греха и предоставляю Мег одной порхать по залу.
А вы танцуете?
– Иногда.
Понимаете, я несколько лет прожил за границей, а здесь еще мало бывал в обществе и не знаю, как у вас танцуют.
– За границей! – воскликнула Джо. – О, расскажите!
Я так люблю, когда рассказывают о путешествиях.
Лори, казалось, не знал, с чего начать, но заинтересованные вопросы Джо вскоре помогли ему, и он рассказал ей о том, как жил при школе в Веве, где мальчики никогда не носили шляп и катались на лодках по озеру, а каникулы проводили, путешествуя пешком по Швейцарии со своими учителями.
– Как бы я хотела там пожить! – воскликнула Джо. – А в Париже вы были?
– Мы провели там всю прошлую зиму.
– И вы умеете говорить по-французски?
– В школе нам не разрешали говорить ни на каком другом языке.
– Скажите что-нибудь!
Я могу читать по-французски, но произносить не умею.
– Quel nom a cette jeune demoiselle en les pantoufles jolies? – сказал Лори добродушно.
– Как это у вас здорово выходит!
Дайте подумать… Вы сказали
«Кто эта молодая девушка в красивых туфлях», да?
– Oui, mademoiselle.
– Это моя сестра Маргарет. Вы знали, что это она?
Вы думаете, что она красивая?
– Да, она напомнила мне немецких девушек. Она такая приятная, спокойная и прекрасно танцует.
Джо даже зарумянилась от удовольствия, услышав эту похвалу сестре, и постаралась запомнить, чтобы потом повторить Мег.
Оба выглядывали из-за шторы, критиковали и просто болтали, пока не почувствовали себя как старые добрые знакомые.
Застенчивость Лори скоро прошла, так как мальчишеские манеры Джо забавляли его и позволяли ему держаться свободно, а Джо была опять такой же веселой, как всегда, ибо платье ее было забыто и никто не поднимал бровей в знак неудовольствия.
Внук мистера Лоренса нравился ей все больше, и она несколько раз внимательно взглянула на него, чтобы суметь потом подробно описать его сестрам. У них не было братьев и было очень мало кузенов, и потому мальчики являлись для них почти неведомыми существами.
«Вьющиеся черные волосы, смуглое лицо, большие черные глаза, правильный нос, ровные зубы, маленькие кисти рук и ступни, выше меня, очень вежливый и вообще славный малый.
Интересно, сколько ему лет?»
Вопрос уже вертелся у нее на кончике языка, но она вовремя спохватилась и с необычным для себя тактом попыталась выяснить это окольным путем.
– Вы, вероятно, готовитесь в университет?
Я видела, что вы корпите над книжками… о, то есть я хотела сказать, прилежно занимаетесь. – И Джо покраснела из-за этого ужасного «корпите», которое вырвалось так неожиданно.
Лори усмехнулся, но, казалось, не был обижен и ответил, пожав плечами:
– Через год или два, во всяком случае не раньше, чем мне исполнится семнадцать.