Ах, не могу передать вам, какое это замечательное путешествие!
И никогда не смогу, так что я просто пошлю вам фрагменты из моей записной книжки: с самого моего отъезда я не делала ничего другого, кроме эскизов и записей.
Я послала вам записку из Галифакса; тогда, в самом начале, я чувствовала себя довольно скверно, но потом все пошло отлично — укачивало редко, весь день на палубе и множество приятных людей вокруг.
Все были очень добры ко мне, особенно офицеры.
Не смейся, Джо, джентльмены очень нужны на борту, чтобы поддержать даму или что-нибудь подать; а так как им совершенно нечего делать, мы лишь облагодетельствуем их, заставив быть полезными, а иначе постоянным курением они просто себя испепелят.
Тетя и Фло плохо чувствовали себя во время путешествия и хотели быть одни, так что когда я не могла ничем им помочь, то шла на палубу.
Какие закаты, какой чудесный воздух, какие волны!
Это возбуждает почти так же, как скачка на быстрой лошади.
Я думаю, если бы Бесс тоже поехала, ей это было бы очень полезно.
А Джо залезала бы на кливер грот-марса, или как там эта высокая штука называется, заводила бы дружбу с механиками, кричала в капитанский рупор — и была бы в полном восторге.
Все было восхитительно в океане, но я была рада, когда увидела берег Ирландии — такой зеленый, залитый солнцем, с разбросанными тут и там коричневыми хибарками, с руинами, виднеющимися кое-где на холмах, с богатыми поместьями в долинах, где в парках устроены оленьи заповедники.
Было раннее утро, но я не пожалела, что встала рано и увидела все это. В заливе было полно рыбачьих лодок, а берег так живописен и над головой розовое небо — я никогда этого не забуду.
В Квинстауне мы расстались с одним из наших новых знакомых — мистером Ленноксом, и, когда я сказала что-то об озерах Килларни, он вздохнул и пропел, глядя на меня:
О, слыхали ли вы о Кейт Корни, Что живет на прекрасных Килларни?
Ее взгляд роковой Унесет ваш покой, Избегайте опасной Кейт Корни.
Ну не глупо ли?
В Ливерпуле мы остановились всего на несколько часов.
Это грязное, шумное место, и я была рада уехать оттуда.
Дядя первым делом помчался и купил пару лайковых перчаток, какие-то отвратительные грубые ботинки, зонтик и побрился, оставив бакенбарды.
Он льстил себя надеждой, что выглядит как настоящий британец, но в первый же раз, когда он остановился, чтобы почистить свои новые ботинки, маленький чистильщик, увидев, что в них стоит американец, сказал с усмешкой:
«Готово, сэр.
Я начистил их новейшей американской ваксой».
Это рассмешило дядю чрезвычайно.
О, я должна рассказать вам, что этот глупый Аеннокс сделал!
Он попросил своего друга, мистера Уэрда, который ехал с нами дальше, заказать цветы для меня, и первое, что я увидела в моем гостиничном номере, был великолепный букет с запиской: «От Роберта Леннокса».
Ну не забавно ли, девочки?
Мне нравится путешествовать.
Если бы я ехала одна и мне не надо бы было спешить, боюсь, я никогда не добралась бы до Лондона, так как останавливалась бы на каждом шагу. Наша поездка напоминала скачку по картинной галерее, где с обеих сторон множество прелестных пейзажей.
Фермерские домики привели меня в восторг — соломенные крыши, стены увиты плющом до самого верха, окна с решетками и полные женщины с румяными детишками на пороге.
Скот кажется более спокойным, чем наш, — коровы стояли по колено в клевере, а курицы довольно клохтали, словно никогда не нервничают, как наши американские куры.
Таких чудесных красок я еще не видела — трава такая зеленая, небо такое голубое, поля такие желтые, леса такие темные, — я была в восхищении всю дорогу.
И Фло тоже, и мы прыгали от окна к окну, пытаясь увидеть все с обеих сторон — а мчались со скоростью шестьдесят миль в час.
Тетя устала и уснула, а дядя читал путеводитель и ничему не удивлялся.
Вот как мы ехали — Эми, вскакивая: «О, это должно быть Кенилворт, это серое пятно среди деревьев!»; Фло, бросаясь к моему окну: «Какая прелесть!
Мы непременно должны туда заехать. Правда, папа?»; дядя, спокойно любуясь своими ботинками: «Нет, дорогая. Разве только если ты пива хочешь. Это пивоварня».
Пауза, затем Фло кричит:
«Боже мой, виселица, и человек на нее поднимается!» —
«Где, где?» — взвизгивает Эми, тараща глаза на два высоких столба с перекладиной и какими-то звякающими цепями.
«Шахта», — замечает дядя с усмешкой в глазах.
«Смотри, какое там стадо миленьких ягнят!» — говорит Эми.
«Какая прелесть, смотри, папа!» — добавляет Фло сентиментально.
«Это гуси, мои юные леди», — отвечает дядя тоном, от которого мы замолкаем. Фло усаживается за «Похождения капитана Кавендиша», а весь пейзаж остается мне одной.
Когда мы приехали в Лондон, конечно же полил дождь, и не было видно ничего, кроме тумана и зонтиков.
Мы отдохнули, распаковали вещи и немного походили по магазинам в промежутках между ливнями.
Тетя Мэри купила мне кое-какие вещи, потому что я собиралась в такой спешке, что не взяла с собой и половины того, что нужно.
Теперь у меня белая шляпка с голубым пером, муслиновое платье, тоже белое с голубым, и прелестнейшая пелерина.
Покупать на Риджент-стрит — одно удовольствие; и все кажется так дешево: очень красивые ленты — всего шесть пенсов за ярд.
Я купила впрок, но перчатки куплю в Париже.
Как это изысканно звучит, правда?
Мы с Фло для забавы заказали наемный экипаж и поехали прокатиться, пока тети и дяди не было. Потом мы узнали, что молодым девушкам неприлично ездить в таких экипажах без сопровождающих.