Пале-Рояль — восхитительное место! Столько bijou-terie и других прелестных вещей, я почти с ума схожу от того, что не могу их купить.
Фред хотел купить кое-что для меня, но я, разумеется, не позволила.
А еще Буа и Елисейские поля — tres magnifique.
Несколько раз я видела императорскую семью: император некрасивый, с тяжелым взглядом, императрица бледная и красивая, но одета, по моему мнению, безвкусно — фиолетовое платье, зеленая шляпа и желтые перчатки.
Малыш Нап — красивый мальчик, все время болтает со своим наставником и посылает народу воздушные поцелуи, когда проезжает в своем запряженном четверней ландо с форейторами в красных атласных куртках и верховой охраной спереди и сзади.
Мы часто ходим в сады Тюильри, они очень красивы, хотя старинные Люксембургские нравятся мне больше.
Кладбище Пер-Лашез тоже очень интересное место, многие склепы будто маленькие комнатки, и, заглянув, видишь стол с портретом умершего на нем и вокруг стулья, чтобы посетителям было где сесть, когда они придут оплакивать похороненного в этом склепе.
Это так по-французски.
Мы сняли комнаты на Рю-де-Риволи, и с балкона открывается вид на всю эту длинную, великолепную улицу.
Это так красиво, что мы часто проводим вечера на балконе, беседуя, когда слишком устаем за день, чтобы отправиться куда-нибудь и вечером.
Фред — очень интересный и, пожалуй, самый приятный молодой человек, какого я знаю, — кроме Лори, чьи манеры более обворожительны.
Хорошо бы у Фреда были темные волосы, я не люблю светлых мужчин, однако Воуны очень богаты и из аристократического рода, так что я не против того, что у них светлые волосы, да к тому же мои собственные еще светлее.
На следующей неделе мы едем в Германию и Швейцарию, и, так как не будем нигде в пути останавливаться надолго, я смогу писать вам лишь наспех.
Но я веду дневник и стараюсь «правильно запоминать и ясно описывать все, что вижу и чем восхищаюсь», как папа советовал.
Это хорошая практика для меня, и дневник вместе с моим эскизным альбомом даст вам лучшее представление о моем путешествии, чем эти мои каракули.
Adieu, нежно вас целую, Votre Amie.
Гейдельберг
Дорогая мама,
еще целый час до нашего отправления в Берн, и я постараюсь рассказать тебе, что произошло, так как есть кое-что и очень важное, как ты увидишь.
Поездка на пароходе вверх по Рейну была великолепна, я просто сидела, смотрела и наслаждалась всей душой.
Возьми старые папины путеводители и прочитай там об этом, а у меня нет достаточно красивых слов, чтобы описать, что я видела.
В Кобленце мы чудесно провели время, а студенты из Бонна, с которыми Фред познакомился на пароходе, пропели нам серенаду.
Ночь была лунная, и около часа нас с Фло разбудила раздавшаяся под окном прелестнейшая музыка.
Мы вскочили и, спрятавшись за шторами, стали выглядывать украдкой. Оказалось, что это Фред и студенты распевают внизу.
Романтичнее я ничего не видела — река, мост из лодок на реке, большая крепость на другом берегу, всюду лунный свет и музыка, которая могла бы смягчить даже каменное сердце.
Когда они кончили, мы бросили вниз цветы и видели, как они толкаются, чтобы схватить их, посылают воздушные поцелуи нам, невидимым красавицам, а потом уходят смеясь — курить и пить пиво, я думаю.
А на следующее утро Фред показал мне один примятый цветок в кармане своей куртки и посмотрел на меня очень сентиментально.
Я посмеялась над ним и сказала, что цветок бросила не я, а Фло, что, кажется, вызвало у него отвращение, так как он тут же выбросил его в окно и опять стал благоразумным.
Боюсь, у меня будут неприятности с этим мальчиком — похоже на то.
На водах в Нассо очень весело, и в Баден-Бадене тоже. Там Фред проиграл много денег, и я его отругала.
Когда с ним нет Френка, нужно, чтобы кто-нибудь за ним приглядывал.
Кейти однажды сказала, что хорошо бы, чтобы он поскорее женился, и я совершенно согласна, что это было бы благоприятно для него.
Франкфурт восхитителен; я видела дом Гете, памятник Шиллеру и знаменитую «Ариадну» Даннекера.
Она очаровательна, но доставила бы мне больше удовольствия, если бы я лучше знала мифологию.
Я не захотела спрашивать, раз все знают или делают вид, что знают этот миф.
Мне следовало побольше читать, а то я теперь выясняю, что ничего не знаю, и это унизительно.
Теперь о серьезном — потому что это произошло здесь, и Фред только что уехал.
Он такой добрый и веселый, что все мы очень полюбили его, но я даже не думала ни о чем, кроме дорожного знакомства, — до той ночи с серенадой.
С тех пор я начала чувствовать, что прогулки при луне, разговоры на балконе и ежедневные приключения для него больше чем забава.
Я не флиртовала, мама, честное слово, и, помня все, что ты говорила мне, делала что могла.
Но я не виновата, что нравлюсь людям; я не стараюсь им понравиться, а если я к ним равнодушна, то их отношение ко мне даже вызывает у меня сожаление, хотя Джо и говорит, что я бессердечная.
Ну вот, я знаю, теперь мама покачает головой, а девочки скажут:
«О, корыстная маленькая бесстыдница!», но я все-таки решила, что если Фред сделает мне предложение, я приму его, хотя и не схожу с ума от любви.
Мне он нравится, и, думаю, мы поладим.
Он красивый, молодой, довольно умный и очень богатый — гораздо богаче, чем даже Лоренсы.
Я думаю» что его семья не стала бы возражать, а я была бы очень счастлива, потому что все они добрые, воспитанные, благородные люди и любят меня.
Фреду, я полагаю, как первому из близнецов, достанется недвижимость, и какая!
Городской дом на фешенебельной улице, не такой внушительный, как большие дома в Америке, но гораздо удобнее, и во всем солидная роскошь, такая, какой придают большое значение англичане.
Мне это нравится, потому что это — настоящее.
Я видела столовое серебро, фамильные драгоценности, старых слуг, картины, изображающие загородное поместье Воунов, с парком, огромным домом, очаровательными окрестностями, породистыми лошадьми.