Это было бы все, чего я только могу желать!
И для меня все это лучше, чем любой титул, за который девушки хватаются с такой готовностью, обнаруживая потом, что за ним ничего нет.
Может, я и корыстна, но я ненавижу бедность, и, как только у меня появится возможность от нее избавиться, я не намерена терпеть ни минуты дольше.
Одна из нас должна хорошо выйти замуж; Мег не сделала этого, Джо не хочет, Бесс пока не может, так что я сделаю и все устрою.
Разумеется, я не выйду за человека, которого ненавижу или презираю.
Можете быть в этом уверены. Хотя Фред не мой идеальный герой, он вполне подойдет, а со временем и я полюблю его, если он будет очень любить меня и позволит мне во всем поступать, как я хочу.
Я обдумала это все в последнюю неделю, так как невозможно было не видеть, что я нравлюсь Фреду.
Он ничего не говорил, но многие мелочи свидетельствуют об этом: он никогда не ходит с Фло, всегда едет верхом с моей стороны экипажа, садится рядом за стол, смотрит нежно, когда мы одни, и хмуро смотрит на всякого, кто осмелится заговорить со мной.
Вчера за обедом, когда какой-то австрийский офицер уставился на нас, а затем сказал что-то о «ein wonderschones Blondchen», обращаясь к своему приятелю — щеголеватому барону, Фред взглянул на них свирепо, как лев, и принялся резать мясо на своей тарелке с такой яростью, что оно чуть не отлетело в сторону.
Он не такой, как другие англичане, неизменно сдержанные и чопорные, но, напротив, довольно горяч — в нем есть шотландская кровь, как можно догадаться по его красивым голубым глазам.
Ну так вот, вчера вечером на закате мы отправились к замку — все, кроме Фреда. Он должен был присоединиться к нам после того, как заберет на почте адресованные ему письма.
Мы замечательно провели время, осматривая развалины, подвал, где стоит чудовищных размеров бочка, красивые сады, насаженные курфюстом для его жены-англичанки.
Мне больше всего понравилась огромная терраса — вид был неземной, так что, пока остальные пошли осматривать внутренние покои замка, я села там, чтобы срисовать голову серого каменного льва на стене со свисающими отовсюду алыми побегами вьющихся растений.
У меня было такое чувство, словно я героиня романа, когда я сидела там, глядя на извивающийся в долине Неккар, слушая музыку австрийского оркестра, доносящуюся от подножия горы, и ожидая моего поклонника.
Я чувствовала, что что-то должно произойти, и была готова к этому.
Я не краснела и не дрожала, но была совершенно спокойна и лишь чуть-чуть взволнована.
Вдруг я услышала голос Фреда, и вскоре он торопливо вбежал через большую арку, ища меня.
Вид у него был такой огорченный, что я совсем забыла о себе и спросила его, что случилось.
Он сказал, что получил письмо из дома, его умоляют вернуться — Френк тяжело заболел; так что он уезжает вечерним поездом и должен прямо сейчас попрощаться.
Я глубоко сочувствовала ему, а также испытывала разочарование, но оно длилось лишь минуту, потому что, пожимая мне руку, он сказал — и сказал так, что я не могла ошибиться:
«Я скоро вернусь. Вы не забудете меня, Эми?»
Я ничего не обещала, только взглянула на него, и он, кажется, был удовлетворен. Времени у него оставалось только на то, чтобы передать всем приветы и сказать «до свидания». Через час он уехал, и нам всем очень его не хватает.
Я знаю, он хотел поговорить со мной, но, судя по тому, на что он однажды намекал в разговоре, отец взял с него слово пока ничего такого не делать, так как он опрометчив, а старый джентльмен очень боится невестки-иностранки.
Мы скоро встретимся в Риме, и тогда, если я не передумаю, я скажу:
«Да», когда он спросит:
«Вы согласны? »
Конечно все это очень личное, но я хочу, чтобы ты знала, что происходит.
Не беспокойся, помни, что я по-прежнему твоя «осмотрительная Эми», и будь уверена, что я не сделаю ничего необдуманного.
Пошли мне сколько хочешь советов, я воспользуюсь ими, если смогу.
Жаль, что нельзя увидеть тебя, мама, и поговорить обо всем.
Люби меня и доверяй мне.
Всегда твоя Эми.
Глава 9
Трудности деликатного свойства
— Джо, я беспокоюсь о Бесс.
— Почему, мама? Она выглядит очень хорошо с лета, с тех пор как появились малыши.
— Меня беспокоит сейчас не ее здоровье, а ее настроение.
Я уверена, у нее что-то на душе, и я хочу, чтобы ты узнала что.
— Почему ты так думаешь?
— Она подолгу сидит одна, реже говорит с отцом.
На днях я застала ее, когда она плакала над малышами.
Когда она поет, песни всегда печальные, а иногда я замечаю на ее лице выражение, которого не могу понять.
Это так непохоже на Бесс, и это меня беспокоит.
— Ты спрашивала ее об этом?
— Пару раз пробовала, но она или избегает моих расспросов, или смотрит так огорченно, что я умолкаю.
Я никогда не принуждаю моих детей к откровенности, и мне редко приходится долго ждать, чтобы они доверились мне.
Миссис Марч выразительно взглянула на Джо, но выражение лица последней говорило о том, что никакие собственные тайные тревоги ее не томят. Джо задумчиво продолжала шить, затем через минуту сказала:
— Я думаю, она просто становится большой и начинает мечтать, ее одолевают надежды, страхи, тревоги, но она не знает, откуда они, и не может их объяснить.
Да, мама, Бесс — восемнадцать лет, но мы не сознаем этого и обращаемся с ней как с ребенком, забывая, что она уже взрослая.
— Ты права.