– Вам только пятнадцать? – спросила Джо, которая была уверена, что этому высокому юноше никак не может быть меньше семнадцати.
– Шестнадцать в следующем месяце.
– Как бы я хотела пойти в университет!
А вы, похоже, этому не рады.
– Терпеть не могу этих университетов!
Или зубрежка, или глупые развлечения.
Мне вообще не нравится, как юноши живут в этой стране.
– А как бы вы хотели жить?
– Я хотел бы жить в Италии и заниматься тем, чем мне нравится.
Джо очень хотелось спросить, чем именно ему нравится заниматься, но его черные брови сдвинулись так сурово, что она предпочла переменить тему и сказала, постукивая ногой в такт:
– Отличная полька!
Почему бы вам не пойти потанцевать?
– Только с вами, – ответил он с галантным полупоклоном.
– Не могу. Я обещала Мег, что не буду танцевать, потому что… – здесь Джо запнулась и взглянула на него в нерешительности, не зная, рассмеяться ей или продолжить.
– Почему? – спросил Лори с любопытством.
– Вы никому не скажете?
– Никогда!
– Понимаете, у меня скверная привычка стоять близко к огню, и поэтому я вечно подпаливаю платья, а это даже прожгла, и хотя оно аккуратно зачинено, все равно очень заметно, и Мег велела мне сидеть смирно, чтобы никто не увидел.
Можете смеяться, если хотите.
Это смешно, я знаю.
Но Лори не засмеялся; он на мгновение опустил взгляд, и выражение его лица озадачило Джо, когда он очень мягко сказал:
– Не беда, я скажу вам, как мы поступим: здесь рядом длинный зал, и мы можем великолепно потанцевать в конце его, и никто нас не увидит.
Пожалуйста, пойдемте.
Джо поблагодарила и охотно пошла, хотя, увидев красивые жемчужно-серые перчатки своего партнера, пожалела, что не обе ее перчатки чистые.
Длинный зал был пустым, а полька – великолепной. Лори танцевал очень хорошо и научил Джо новым немецким па, которые привели ее в восторг – столько в них было свободы и живости.
Когда музыка умолкла, они сели на ступенях лестницы, чтобы отдышаться. Лори увлеченно рассказывал ей о студенческих фестивалях в Гейдельберге, когда в зал в поисках сестры вошла Мег.
Она кивнула, и Джо неохотно последовала за ней в боковую комнату, где обнаружила ее на диване, бледную и держащуюся за щиколотку.
– Я вывихнула ногу.
Этот глупейший каблук подвернулся, и теперь мне так больно, что я едва могу стоять.
Не знаю, как я вообще доберусь до дома, – сказала она, раскачиваясь взад и вперед от боли.
– Я была уверена, что ты повредишь себе ноги в этих дурацких туфлях.
Вот несчастье!
Но я не знаю, что тут можно сделать, разве только нанять экипаж или остаться здесь на всю ночь, – ответила Джо, нежно растирая ногу сестры.
– Нанять экипаж стоит огромных денег.
К тому же, боюсь, нам не найти наемный экипаж, потому что большинство гостей приехали в собственных, а до ближайшей конюшни далеко и послать некого.
– Я сбегаю.
– Нет, ни в коем случае!
Уже десятый час, и на улице тьма египетская.
Но и здесь я остаться не могу: в доме полно гостей.
К Салли приехали несколько подруг.
Я отдохну, пока придет Ханна, а потом постараюсь встать.
– Я попрошу Лори, и он сбегает за экипажем, – сказала Джо с чувством облегчения, как только эта отличная идея пришла ей в голову.
– Помилуй, ни в коем случае!
И не проси никого, и не говори никому.
Дай мне мои галоши, а эти туфли положи к остальным нашим вещам.
Я не могу больше танцевать, но, как только ужин кончится, поищи Ханну и, когда она появится, тотчас дай мне знать.
– Все уже идут ужинать.
Я лучше останусь с тобой.
– Нет, дорогая, сбегай и принеси мне кофе.
Я так устала, мне с места не сдвинуться.