Мы не можем больше быть друзьями игр, но мы будем братом и сестрой, чтобы любить друг друга и помогать друг другу всю жизнь, да, Лори?
Он не сказал ни слова, но взял протянутую ему руку и прижался к ней лицом, чувствуя, что из могилы мальчишеской страсти поднялась красивая, крепкая дружба, чтобы осчастливить их обоих.
Вскоре Джо сказала весело, так как ей не хотелось, чтобы его возвращение было печальным:
— Не могу поверить, что вы, дети, в самом деле женаты и собираетесь вести свое хозяйство!
Кажется, еще вчера я застегивала передник Эми и дергала тебя за волосы, когда ты меня дразнил.
Боже, как летит время!
— Так как один из «детей» старше тебя, нечего изображать бабушку.
Льщу себя надеждой, что я «джентльмен взрослый», как сказала Пеготти о Дэвиде Копперфилде, а когда ты увидишь Эми, то найдешь ее чересчур большим дитятей, — сказал Лори, усмехаясь ее материнскому виду.
— Может быть, ты и старше меня годами, Тедди, но я старше чувствами.
С женщинами всегда так, а этот последний год был таким тяжелым, что я чувствую себя сорокалетней.
— Бедная Джо!
Мы оставили тебя нести это бремя одну, а сами развлекались.
Да, ты стала старше, вот морщинка, вот другая; когда ты не улыбаешься, глаза у тебя печальные, а когда я только что коснулся подушки, то почувствовал на ней слезу.
Тебе пришлось многое перенести — и перенести одной.
Каким я был себялюбивым чудовищем! — И Лори дернул себя за волосы, с полным раскаяния взглядом.
Но Джо лишь перевернула предательскую подушку и ответила, стараясь говорить бодро:
— Нет, я была не одна. Мне помогали папа и мама, здесь были милые малыши, и мысль, что у тебя и Эми все хорошо и что вы счастливы, тоже помогала мне легче переносить горе.
Да, иногда мне одиноко, но, смею думать, это полезно для меня и…
— Больше ты никогда не будешь одинока, — вставил Лори, обняв ее, словно хотел защитить от бед.
— Мы с Эми не сможем без тебя, так что ты должна прийти и научить «детей», как вести хозяйство, и участвовать во всем, как это было прежде, и позволить нам ласкать и баловать тебя, и все будут блаженно счастливы вместе.
— Если я не буду мешать, что ж, это было бы очень приятно.
Я снова начинаю чувствовать себя совсем юной, потому что мне кажется, все мои заботы улетели, когда вы вернулись.
Ты всегда был утешителем, Тедди! — И Джо положила голову ему на плечо, так же как много лет назад, когда Бесс была больна, а Лори велел ей опереться на него.
Он взглянул на Джо, спрашивая себя, помнит ли она то время, но Джо улыбалась про себя, словно и вправду все ее заботы исчезли с его приездом.
— Ты все та же Джо, что роняет слезы, а через минуту смеется.
Вид у тебя сейчас очень озорной.
В чем дело, бабушка?
— Я думала, как вы с Эми ладите.
— Как ангелы.
— Да, конечно, так было в первое время; но кто из вас правит?
— Я не прочь сказать тебе, что сейчас она, по крайней мере я позволяю ей думать так — ей это нравится.
Постепенно мы меняемся ролями, ведь брак, говорят, наполовину уменьшает права каждого и удваивает обязанности.
— Вы продолжите, как начали, и Эми будет править тобой до конца ваших дней.
— Да, она делает это так незаметно, что я, пожалуй, не буду возражать.
Она из тех женщин, которые знают, как править.
Пожалуй, мне это даже нравится — она может вить веревки из человека так нежно и мило, как из мотка шелка, и ты при этом чувствуешь, что она все это время делает тебе одолжение.
— И вечно мне жить, глядя на этого мужа под башмаком жены, и наслаждаться этим! — воскликнула Джо, воздев руки.
Было приятно видеть, как Лори расправляет плечи и улыбается с мужским презрением, слыша такие предположения, и отвечает с величественным видом:
— Эми слишком хорошо воспитана для этого, а я не такой мужчина, чтобы это терпеть.
Моя жена и я слишком уважаем себя и друг друга, чтобы тиранить один другого и ссориться.
Джо понравились его слова, и она нашла, что это новое достоинство ему очень к лицу, но мальчик так быстро превращался в мужчину, что к ее удовольствию примешивалось сожаление.
— Я уверена в этом.
Ты и Эми никогда не ссорились — не так, как мы с тобой.
Она солнце, а я ветер из сказки, и солнце правило человеком лучше, помнишь?
— Она тоже может сдуть человека с ног, а не только сиять ему, — засмеялся Лори.
— Какой нагоняй я получил в Ницце!
Даю тебе слово, это было куда хуже, чем любой из твоих нагоняев, — настоящая взбучка.
Я расскажу тебе об этом когда-нибудь — она никогда не расскажет, ведь, сказав мне, что презирает меня и стыдится за меня, она потом отдала сердце презренному и вышла замуж за никуда не годного.
— Что за низость!
Если она будет обижать тебя, приходи ко мне; я за тебя заступлюсь.