— Ну, а кончим песней Миньоны. Мистер Баэр ее очень хорошо поет, — сказала Джо, прежде чем пауза стала томительной.
И мистер Баэр прочистил горло с благодарным
«Гм!» и, шагнув в угол, где сидела Джо, сказал:
— Вы споете со мной?
У нас отлично получается вместе.
Приятная выдумка, между прочим, поскольку Джо имела не больше представления о музыке, чем сверчок.
Но она согласилась бы, даже если бы он предложил пропеть целую оперу, и заливалась, не обращая внимания на ритм и мелодию.
Но это не испортило песню, так как мистер Баэр пел как настоящий немец, с чувством и хорошо, и Джо вскоре стала лишь тихонько подпевать, чтобы ей было слышно мягкий голос, певший, казалось, для нее одной.
«Ты знаешь ли край, где цветет лимон?» — эта строка была любимой строкой профессора, потому что «край» означал для него Германию, но теперь он выделил с особой теплотой и музыкальностью другие слова:
Туда, ах, туда, я мог бы с тобой.
Любимая, вместе уйти,
После этого нежного приглашения сердце одной из слушательниц затрепетало восторгом, и ей очень захотелось сказать, что она знает тот край, и с радостью отправилась бы туда с певцом, когда ему будет угодно.
Песня имела большой успех, и певец отступил на свое место, увенчанный лаврами.
Но несколько минут спустя он совершенно забыл о приличиях и уставился на Эми, которая надевала шляпку, — она была представлена ему просто как «сестра», и никто не обращался к ней как к «миссис Лоренс», с тех пор как появился новый гость.
Он забылся еще больше, когда Лори сказал самым любезным тоном, прощаясь:
— Мы с женой были очень рады познакомиться с вами, сэр.
Не забудьте, мы всегда будем рады вам, если вы зайдете к нам как-нибудь по пути.
Тогда профессор поблагодарил его так горячо и так засиял от удовольствия, что Лори нашел его самым замечательно непосредственным человеком из всех, каких когда-либо встречал.
— Я тоже ухожу, но я охотно пришел бы еще раз, если вы дадите мне позволение, мадам, так как я приехал по делам и пробуду в городе несколько дней.
Он обращался к миссис Марч, но смотрел на Джо, и в голосе матери прозвучало такое же искреннее согласие, какое сияло в глазах дочери, так как миссис Марч была далеко не так слепа в том, что касалось интересов ее детей, как предполагала миссис Моффат.
— Я полагаю, что он умный человек, — заметил мистер Марч со спокойным удовлетворением, остановившись на коврике у камина, когда ушел последний гость.
— Я уверена, что он добрый человек, — добавила миссис Марч с решительным одобрением в голосе, заводя каминные часы.
— Я знала, что он вам понравится, — вот и все, что сказала Джо, прежде чем уйти спать.
Она задумалась о том, какие дела привели мистера Баэра в их город, и, наконец, решила, что он был удостоен высоких почестей где-нибудь, но по скромности не упоминает об этом обстоятельстве.
Если бы она видела его лицо, когда, оказавшись наконец в своей комнате, он смотрел на портрет суровой и непреклонной юной леди с изрядным количеством волос, мрачно вглядывающейся в будущее, это, возможно, пролило бы некоторый свет на причины его появления в городе, особенно когда он погасил лампу и в темноте поцеловал портрет.
Глава 21
Милорд и миледи
— Простите, наша мама, но не могли бы вы одолжить мне мою жену на полчаса?
Пришел наш багаж, и я переворошил все парижские наряды Эми, но не нашел тех вещей, которые мне нужны, — сказал Лори, когда на следующий день вошел в гостиную семейства Марч и обнаружил, что миссис Лоренс сидит на коленях у матери, словно снова стала «малышкой».
— Конечно.
Иди, дорогая, я забыла, что у тебя есть другой родной дом, кроме этого. — И миссис Марч пожала белую ручку с обручальным кольцом на пальце, словно прося прощения за жадность материнской любви.
— Я не прибежал бы, если бы мог справиться сам; но я могу обойтись без моей маленькой женщины не больше чем…
— Флюгер без ветра, — предложила Джо, когда он сделал паузу в поисках подходящего сравнения.
Она снова стала прежней бойкой Джо, с тех пор как Тедди вернулся домой.
— Вот именно, Эми заставляет меня указывать на запад и лишь время от времени поворачивает на юг, и не было ни одного порыва восточного ветра, с тех пор как я женат; не знаю ничего насчет северного, но, кажется, он тоже вполне здоровый и благотворный, а, миледи?
— Пока погода прекрасная; не знаю, сколько так продержится, но я не боюсь бурь, потому что учусь вести мой корабль.
Пойдем домой, дорогой, я найду твой сапожный крючок.
Я полагаю, что именно его ты разыскивал в моих вещах.
Мужчины такие беспомощные, мама, — сказала Эми с видом почтенной дамы, чем привела в восторг своего мужа.
— Что вы собираетесь делать, когда устроитесь на месте? — спросила Джо, застегивая плащ Эми, как прежде застегивала ее переднички.
— У нас есть планы; пока мы не хотим много об этом говорить, потому что мы такие новые метлы, но бездельничать не собираемся.
Я войду в курс дел дедушкиной компании и буду работать с таким рвением, чтобы он восхитился и понял, на что я способен.
Мне нужно такое занятие; я устал бездельничать и собираюсь работать как мужчина.
— А Эми, что она намерена делать? — спросила миссис Марч, очень довольная решимостью Лори и энергией, с которой он говорил.
— Когда мы нанесем визиты вежливости и покажем всем нашу лучшую шляпку, мы поразим вас изяществом и гостеприимством нашего особняка, великолепием общества, которое мы соберем вокруг нас, и тем благотворным влиянием, какое будем оказывать на мир в целом.
Вот так, не правда ли, madam Recamier? — спросил Лори, добродушно поддразнивая Эми.
— Время покажет.
Пойдем, насмешник, и не шокируй мою семью, обзывая меня в их присутствии, — ответила Эми, решившая, что сначала должен быть дом и хорошая жена, прежде чем создавать салон в качестве королевы общества.
— Как эти дети счастливы вместе! — заметил мистер Марч, когда юная пара ушла. Ему было трудно опять погрузиться в своего Аристотеля.
— Да, и я думаю, так будет и дальше, — добавила миссис Марч со спокойствием лоцмана, который благополучно при вел корабль в порт.