И пусть даже Гуго подходит ко мне с пистолетом, меня это мало волнует, – возразила Эми, которая не обладала драматическим талантом, но получила роль главной героини, потому что была достаточно маленькой, чтобы злодей в пьесе мог утащить ее за кулисы.
– Сделай так: сцепи руки – вот так – и, шатаясь, отступай и отчаянно кричи:
«Родриго!
Спаси меня!
Спаси!» – И Джо продемонстрировала этот маневр с мелодраматическим воплем, от которого дрожь пробирала до костей.
Эми последовала ее примеру, но при этом выставила вперед совершенно прямые руки и двигалась резкими толчками, словно заведенная, а ее
«О-о!» наводило на мысль скорее об уколе булавкой, чем о страхе и душевных муках.
У Джо вырвался стон отчаяния, Мег открыто засмеялась, а Бесс, с интересом заглядевшись на происходящее, дала хлебу подгореть.
– Бесполезно!
Ладно, сделай что сможешь, когда придет время, но, если публика будет смеяться, меня не вини.
Теперь ты, Мег.
Дальше все пошло гладко: дон Педро, отец героини, бросил вызов миру в речи длиной в две страницы, произнесенной не переводя дыхания; волшебница Хейгар пропела ужасные заклинания над кипящим на медленном огне котелком, полным ядовитых жаб, добиваясь тем самым сверхъестественного результата; Родриго, главный положительный герой, решительно разорвал в куски свои цепи, а Гуго, главный злодей, умер в мучениях, вызванных мышьяком и угрызениями совести, с леденящим кровь «ха, ха, ха!».
– Это лучшая из всех наших постановок, – сказала Мег, когда мертвый злодей поднялся и сел, потирая ушибленные локти.
– И как это тебе удается сочинять и ставить такие замечательные пьесы, Джо?
Ты настоящий Шекспир! – воскликнула Бесс, которая твердо верила, что все ее сестры обладают чудесными талантами во всех сферах.
– Ну, не совсем, – отвечала Джо скромно. – Я считаю, что моя опера «Проклятие волшебницы» неплохая вещь, но я охотно попыталась бы поставить «Макбета», если бы только мы могли устроить на сцене люк для духа Банко.
Мне всегда хотелось исполнить роль убийцы.
«Кинжал ли вижу пред собою?» – пробормотала Джо, дико вращая глазами и судорожно хватая руками воздух, как это делал какой-то знаменитый трагик, которого она видела однажды в театре.
– Нет, это всего лишь вилка для поджаривания хлеба, а вместо хлеба на ней мамина туфля! – воскликнула Мег, и репетиция закончилась общим взрывом хохота.
– Как это приятно, что я застала вас такими веселыми, девочки мои, – раздался у дверей радостный голос, и актеры и зрители обернулись, чтобы приветствовать высокую женщину с ласковым материнским взглядом и приятным выражением лица, которое, казалось, всегда говорило «Не могу ли я помочь вам?» и было поистине восхитительным.
Несмотря на скромную одежду, вид у нее был очень благородный, и девочки считали, что под простым серым плащом и немодной шляпкой скрывается самая замечательная мама на свете.
– Ну, дорогие мои, как вы поживали без меня сегодня?
У меня было много работы – мы готовили рождественские посылки, так что я не смогла прийти домой на обед.
Кто-нибудь заходил, Бесс?
Как твой насморк, Мег?
Джо, у тебя такой усталый вид.
Поцелуй меня, Эми, крошка.
И с этими материнскими расспросами миссис Марч сняла мокрый плащ и шляпку, надела теплые туфли, села в удобное кресло и привлекла к себе Эми, готовясь провести самые счастливые часы своего полного трудов и забот дня.
Девочки засуетились, стараясь – каждая по-своему – сделать все для ее удобства.
Мег накрывала на стол, Джо принесла поленья для камина и теперь расставляла стулья, с грохотом роняя и переворачивая все, к чему прикасалась, Бесс тихо и деловито сновала между кухней и гостиной, в то время как Эми сидела сложа руки и давала всем указания.
Когда все уже сидели за столом, миссис Марч сказала с особенно счастливым выражением лица:
– У меня есть чем угостить вас после ужина.
Быстрые, живые улыбки, словно солнечный луч, пробежали по лицам.
Бесс сложила руки, забыв о печенье, которое держала, а Джо подбросила вверх свою салфетку с криком:
– Письмо, письмо!
Да здравствует папа!
– Да, чудесное длинное письмо.
Он здоров и считает, что перенесет холодное время года гораздо лучше, чем мы думали.
Он шлет всем нам самые добрые пожелания к Рождеству и отдельно обращается к вам, девочки, – сказала миссис Марч, прикасаясь к своему карману так, словно там лежало сокровище.
– Быстро доедаем – и все!
Хватит тебе, Эми, сгибать мизинчик и жеманиться над тарелкой! – закричала Джо, в спешке заглатывая чай и роняя хлеб маслом вниз на ковер.
Бесс больше не могла есть, она снова скользнула в свой темный уголок и, сидя там, размышляла о предстоящем удовольствии. Наконец все были готовы.
– Это просто замечательно, что папа отправился на войну капелланом, хотя он уже старше призывного возраста и здоровье у него не такое хорошее, чтобы быть солдатом, – сказала Мег с теплотой.
– Как я хотела бы отправиться на войну барабанщиком или vivan… Как они там называются?..
Или медсестрой, чтобы я могла быть рядом с папой и помогать ему, – простонала Джо.
– Должно быть, очень неприятно спать в палатке, есть всякую невкусную пищу и пить из жестяной кружки, – вздохнула Эми.
– Когда он вернется домой, мама? – спросила Бесс с чуть заметной дрожью в голосе.
– Не скоро, дорогая, если только не заболеет.
Он останется там и будет свято исполнять свой долг столько, сколько сможет, и мы не имеем права просить его вернуться ни одной минутой раньше того момента, когда без него смогут обойтись.
А теперь садитесь и слушайте.