– Значит, вы думаете, что все же лучше иметь некоторые обязанности и жить не только для себя, но и для других, так?
– Безделье и развлечения – невыгодное занятие, – заметила Джо, покачав головой. – Я устала от таких удовольствий и собираюсь теперь взяться за какую-нибудь работу.
– Я надеюсь, что ты научишься готовить простые блюда; это полезное умение, без которого не может обойтись ни одна женщина, – сказала миссис Марч, чуть заметно улыбаясь при воспоминании о званом обеде Джо, отчет о котором она услышала от мисс Крокер, столкнувшейся с ней на улице.
– Мама, ты ушла и оставила все только для того, чтобы посмотреть, как мы справимся с хозяйством? – спросила Мег, которую весь день не покидало это подозрение.
– Да, и я хотела, чтобы вы сами увидели, что удобства всех зависят от того, насколько ответственно каждая из вас выполняет свою долю работы.
Пока я и Ханна делали за вас вашу работу, дела у вас шли неплохо, хотя мне кажется, что вы были не очень счастливы и приветливы; так вот, я решила дать вам маленький урок, чтобы показать, что выходит, когда каждая думает только о себе.
Разве вы не почувствовали, что гораздо приятнее помогать друг другу и честно нести свое бремя ради того, чтобы в доме было удобно и приятно нам всем?
– Почувствовали, мама, конечно! – воскликнули девочки.
– Тогда позвольте мне посоветовать вам снова взвалить на плечи ваши небольшие ноши, так как, хотя они иногда и кажутся тяжелыми, пользу приносят большую и становятся легче, когда мы овладеем умением нести их.
Работа благотворна, и ее хватит на всех; она помогает уберечься от скуки и зла, она полезна для здоровья тела и духа, она дает нам чувство силы и независимости больше, чем деньги или элегантность.
– Мы будем трудиться как пчелки и даже полюбим труд, вот увидишь! – сказала Джо. – Я буду учиться готовить.
Вот моя задача на эти каникулы; и следующий званый обед, который я устрою, вызовет у всех восхищение.
– Я вместо тебя, мама, сошью рубашки для папы.
Я могу и хочу это сделать, хотя и не люблю шить.
Это будет лучше, чем возиться со своими собственными нарядами, которые вполне хороши как есть, – сказала Мег.
– Я буду учить уроки каждый день и не стану тратить так много времени на кукол и музыку.
Я такая глупая и должна учиться, а не играть, – таким было решение Бесс. Эми последовала примеру сестер, геройски заявив:
– Я научусь обметывать петли и буду обращать внимание на слова, которые употребляю.
– Очень хорошо!
Я вполне удовлетворена опытом и надеюсь, что нам не придется повторять его. Только не бросайтесь в другую крайность – не надрывайтесь.
Отведите себе часы для работы и для отдыха, сделайте каждый день и полезным и приятным и, хорошо используя время, докажите тем самым, что понимаете его ценность.
Тогда юность будет прекрасна, старость принесет мало сожалений о прошлом и жизнь окажется красивой и счастливой, несмотря на бедность.
– Мы запомним это, мама! – И они запомнили.
Глава 12 Лагерь генерала Лоренса
Обязанности почтальона обычно исполняла Бесс, так как, находясь по большей части дома, она могла регулярно посещать почтовое заведение в изгороди и очень любила свою ежедневную обязанность отпирать ключом маленькую дверцу и доставлять почту.
В один из июльских дней она вернулась домой с целой охапкой писем и посылок и прошла по дому, раздавая их, как заправский почтальон.
– Вот букет для тебя, мама!
Лори никогда не забывает прислать его, – сказала она, помещая свежий букет душистых цветов в вазу, которая стояла в «мамином углу».
– Мисс Мег Марч, письмо и перчатка, – продолжала Бесс, передавая эти предметы сестре, которая сидела рядом с матерью, пришивая манжеты к мужской рубашке.
– Но я забыла у Лоренсов пару перчаток, а здесь только одна, – сказала Мег, глядя на нитяную серую перчатку. – Ты не потеряла вторую, пока шла по саду?
– Нет, я уверена, что не потеряла. На почте была только одна.
– Терпеть не могу непарные перчатки!
Ну ничего, может быть, вторая найдется.
А в письме просто перевод немецкой песни, о котором я просила.
Я думаю, это мистер Брук перевел, потому что почерк не похож на почерк Лори.
Миссис Марч взглянула на Мег, очень хорошенькую в домашнем полотняном платье и с маленькими растрепанными кудряшками надо лбом, очень женственную за своим маленьким рабочим столиком и совершено не подозревающую о мысли, родившейся в уме матери. Она шила и пела, пальцы ее мелькали, а мысли были заняты девичьими мечтами, такими же невинными и свежими, как анютины глазки, приколотые к ее поясу. Миссис Марч улыбнулась и осталась довольна.
– Для доктора Джо – два письма, книга и эта смешная старая шляпа, которая покрывала все почтовое заведение, – сказала Бесс со смехом, входя в кабинет, где сидела и писала Джо.
– Какой коварный этот Лори!
Я заметила как-то раз, что хотела бы, чтобы в моде были шляпы с большими полями, потому что в каждый солнечный день у меня обгорает лицо.
А он сказал:
«К чему обращать внимание на моду?
Носи большую шляпу – и тебе будет удобно!»
Я ответила, что совсем не прочь, если бы только она у меня была.
Вот он и прислал мне эту шляпу, чтобы испытать мою решимость.
Ну ничего, я надену ее для смеха и покажу ему, что мода меня не волнует. – И, повесив старомодную широкополую шляпу на бюст Платона, Джо прочитала оба письма.
Первое было от матери, и щеки Джо запылали, а глаза наполнились слезами, ибо в нем говорилось:
Дорогая моя!
Я пишу эту записочку, чтобы сказать тебе о том удовлетворении, с которым наблюдаю за твоими усилиями владеть собой.
Ты никогда не говоришь о своих переживаниях, успехах и неудачах и, быть может, думаешь, что никто не знает о них, кроме того Друга, к которому ты ежедневно обращаешься за помощью, насколько я могу судить по истрепанной обложке твоего путеводителя.
Но я тоже вижу все и всем сердцем верю в твою искренность и решимость, так как они начинают приносить плоды.