Потом она вспомнила об обещании матери, сунула руку под подушку и достала небольшую книжечку в малиновой обложке.
Она очень хорошо знала эту книжку, ибо это была прекрасная старая история о замечательной жизни, лучшей из всех когда-либо прожитых на земле, и Джо всей душой почувствовала, что это настоящий путеводитель для каждого пилигрима, отправляющегося в дальний путь.
Она разбудила сестру радостным восклицанием
«Счастливого Рождества, Мег!» и предложила ей тоже заглянуть под подушку.
Оттуда появилась такая же книжка, только в зеленой обложке, с той же самой картинкой внутри и теми же напутственными словами, написанными матерью. Надпись эта делала подарки по-настоящему драгоценными для девочек.
Проснувшиеся Бесс и Эми тоже заглянули под подушки и нашли там свои маленькие книжечки – серебристую и голубую, – и теперь все сидели, разглядывая подарки и беседуя, а восток все сильнее разгорался розовым светом приближающегося дня.
Несмотря на некоторую суетность и тщеславие, Маргарет отличалась кротостью и набожностью, чем невольно влияла на сестер, особенно на Джо, которая нежно ее любила и следовала ее советам, так как давались они мягко и с любовью.
– Девочки, – сказала Мег серьезно, переводя взгляд с растрепанной головы рядом с собой на две головки в ночных чепчиках на постели в смежной комнате, – мама хочет, чтобы мы с любовью и вниманием читали эту книгу, и мы должны начать прямо сейчас.
Прежде мы добросовестно относились к подобным вещам, но с тех пор как папа ушел в армию и трудности, связанные с войной, выбили нас из колеи, мы многое стали упускать из виду.
Вы, конечно, как хотите, но я буду держать свою книжку здесь, на ночном столике, и читать понемногу каждое утро, как только проснусь. Я уверена, что это принесет мне пользу и будет поддерживать меня в течение всего дня.
Затем она открыла свою новую книжку и начала читать.
Джо обняла ее и, прижавшись щекой к ее щеке, тоже погрузилась в чтение со спокойным выражением, которое так редко можно было увидеть на ее подвижном лице.
– Какая умница Мег!
Давай, Эми, и мы поступим так же.
Я помогу тебе, если встретятся трудные слова, а они объяснят нам, если что-то окажется непонятным, – шепнула Бесс под глубоким впечатлением от красивых книжек и примера старших сестер.
– Я рада, что моя – в голубой обложке, – пробормотала Эми. Затем в комнатах воцарилась тишина, которую нарушал лишь шелест переворачиваемых страниц, а зимнее солнце заглядывало в окна, чтобы в ласковом рождественском приветствии коснуться блестящих волос и серьезных лиц.
– А где же мама? – спросила Мег у Ханны, когда полчаса спустя они с Джо сбежали вниз, чтобы поблагодарить мать за подарки. Ханна жила в семье со времени рождения Мег и считалась скорее другом, чем служанкой.
– Да кто ж ее знает!
Приходил тут мальчуган какой-то милостыню просить, вот ваша мамаша и пошла прямо к нему домой, чтоб поглядеть, чем там помочь можно.
Не было на свете другой такой женщины, что так раздаривала бы еду да питье, одежду да дрова, – отвечала Ханна.
– Я думаю, она скоро вернется, Ханна, так что все равно грейте булочки и накрывайте на стол, – сказала Мег, выдвигая из-под дивана корзинку, где были спрятаны и ожидали своего часа подарки, предназначенные для мамы. – А где же подарок Эми? – спросила она, обнаружив, что флакончика с одеколоном в корзинке нет.
– Она только что вытащила свою бутылочку и унесла, чтобы перевязать ленточкой или что-то в этом роде, – ответила Джо, пританцовывая в новеньких туфлях, чтобы немного размять их, прежде чем вручить маме.
– Красивые у меня получились платочки, правда?
Ханна выстирала и выгладила их для меня, а я сама вышила на них метки, – сказала Бесс, с гордостью глядя на не очень ровные буквы, которые стоили ей немалых трудов.
– Вот это да!
Она взяла и вышила на них
«Мама» вместо
«Миссис Марч».
Ну и смех! – воскликнула Джо, взяв в руки один из платочков.
– Разве это плохо?
Я подумала, что так будет лучше, ведь у Мег те же инициалы – «М. М.», а я хотела, чтобы никто, кроме мамы, не пользовался этими платками, – отозвалась Бесс с обеспокоенным видом.
– Все замечательно, дорогая. Очень хорошая идея, вполне разумная; теперь никто не ошибется.
И ей очень понравится, я знаю, – сказала Мег, с неодобрением взглянув на Джо и с улыбкой на Бесс.
– Мама идет!
Прячь корзинку, живо! – приказала Джо, когда в передней хлопнула дверь и послышались шаги.
В комнату торопливо вошла Эми; она смутилась, увидев, что все сестры ждут ее.
– Где ты была? И что ты прячешь за спиной? – спросила Мег, удивленная тем, что, судя по капору и плащу, ленивая Эми выходила из дома так рано.
– Только не смейся надо мной, Джо!
Я хотела, чтобы никто не узнал раньше времени.
Я сбегала и поменяла маленькую бутылочку на большую и отдала за нее все свои деньги. И честное слово, я постараюсь больше не быть такой эгоисткой.
С этими словами Эми показала красивый большой флакон, который заменил прежний, дешевый, и выглядела она такой искренней и смиренной в этом маленьком усилии самоотречения, что Мег тут же обняла ее, а Джо объявила «молодцом», в то время как Бесс подбежала к окну и выбрала самую красивую из своих розочек, чтобы украсить ею внушительный флакон.
– Понимаете, мне стало стыдно за мой подарок, после того как сегодня утром мы говорили и читали о том, как быть хорошими. И как только я встала, сразу побежала в магазин. Я так рада, потому что мой подарок теперь самый красивый!
Снова послышался стук парадной двери – и корзинка исчезла под диваном, а девочки поспешили к столу, который уже был накрыт к завтраку.
– Счастливого Рождества, мама!
Спасибо за книжки!
Мы уже читали их сегодня и будем делать это каждое утро! – закричали они хором.
– Счастливого Рождества, доченьки!
Я очень рада, что вы сразу начали читать, и надеюсь, что будете возвращаться к этой книге снова и снова.
Но прежде чем мы сядем за стол, я хочу кое-что сказать вам.
В одном из домов неподалеку отсюда лежит бедная женщина с новорожденным младенцем.