Теперь, мисс Салли, ваш черед, и жребий не надо бросать.
Для начала я хочу потерзать вас вопросом: не думаете ли вы, что вы в какой-то степени кокетка? – спросил Лори, когда Джо кивнула Фреду в знак заключения мира.
– Какой вы дерзкий!
Конечно же, нет! – воскликнула Салли с видом, подтверждавшим прямо противоположное.
– Что вы ненавидите больше всего? – спросил Фред.
– Пауков и рисовый пудинг.
– А любите больше всего? – спросила Джо.
– Танцы и французские перчатки.
– Мне кажется, что «правда» очень глупая игра, давайте займемся более разумной – вот литературное лото, чтобы освежить в памяти наши знания, – предложила Джо.
Нед, Френк и младшие девочки присоединились к ним, а трое старших, пока шла игра, сидели в стороне, беседуя.
Мисс Кейт снова взялась за свой эскиз, Маргарет наблюдала за ней, а мистер Брук лежал на траве с книгой, которую не читал.
– Как у вас красиво получается!
Жаль, что я не умею рисовать, – сказала Мег со смешанным чувством восхищения и сожаления.
– Почему вы не учитесь?
Я полагаю, у вас найдется для этого и вкус и талант, – любезно отвечала мисс Кейт.
– У меня нет времени.
– Вероятно, ваша мама предпочитает развивать в вас другие таланты.
С моей было то же самое, но я сумела доказать ей, что у меня есть способности к рисованию. Я взяла несколько уроков по секрету от нее, а потом она сама охотно позволила мне продолжать.
Может быть, и вам проделать то же с помощью вашей гувернантки?
– У меня нет гувернантки.
– О, я забыла, что в Америке не так, как у нас, и девочки чаще учатся вне дома.
Папа говорил мне, что школы у вас превосходные.
Вы, вероятно, посещаете частную школу?
– Я не хожу в школу.
Я сама гувернантка.
– О, неужели? – сказала мисс Кейт, но прозвучало это так, как если бы она воскликнула:
«Боже мой, какой ужас!» – и что-то, промелькнувшее в ее лице, заставило Мег пожалеть о своей откровенности.
Мистер Брук поднял взгляд и сказал быстро:
– В Америке девушки любят независимость не меньше, чем их доблестные предки, и мы восхищаемся нашими соотечественницами и уважаем их, если они сами зарабатывают себе на жизнь.
– О, да, конечно, это очень мило, и правильно, что они так поступают.
У нас тоже много достойных молодых женщин благородного происхождения, которые делают то же самое, и их берут гувернантками в аристократические дома, так как они хорошо воспитаны и образованны, – сказала мисс Кейт покровительственным тоном, который нанес тяжелый удар самолюбию Мег, и ее работа стала казаться ей не только еще более неприятной, но и унизительной.
– Понравился ли вам перевод немецкой песни, мисс Марч? – спросил мистер Брук, прервав неловкую паузу.
– О да, она очень хороша, и я благодарна тому, кто перевел ее для меня. – И огорченное лицо Мег прояснилось.
– Вы не читаете по-немецки? – спросила мисс Кейт, удивленно взглянув на нее.
– Читаю, но не очень хорошо.
Мой папа учил меня, но сейчас он в армии, а одной мне трудно заниматься, так как некому поправлять мое произношение.
– Попробуйте сейчас; вот
«Мария Стюарт» Шиллера и учитель, который любит учить. – И мистер Брук положил свою книгу ей на колени, улыбкой приглашая ее почитать.
– Это так трудно, я боюсь начать, – сказала Мег с благодарностью, но испытывая смущение от присутствия образованной юной леди.
– Я начну, чтобы ободрить вас. – И мисс Кейт прочла один из самых красивых отрывков произведения – совершенно правильно, но вместе с тем совершенно невыразительно.
У мистера Брука ее чтение не вызвало ни похвал, ни замечаний, но когда она вернула книгу Мег, та наивно заметила:
– А я думала, что это стихи.
– Есть и стихи.
Попробуйте прочесть этот отрывок. – И что-то вроде улыбки промелькнуло в лице мистера Брука, когда он открыл книгу на горьких жалобах несчастной Марии.
Мег послушно следовала за длинной травинкой, которую ее новый учитель использовал вместо указки, и читала медленно и робко, невольно превращая в поэзию трудные слова мягкими интонациями своего мелодичного голоса.
Зеленая указка скользила вниз по странице, и, забыв о слушателях, увлеченная красотой этой печальной сцены, Мег читала так, словно была одна, придавая трагическое звучание словам несчастной королевы.
Если бы в это время она увидела, с каким выражением устремлены на нее карие глаза, то, без сомнения, резко оборвала бы чтение; но она ни разу не подняла глаза, и урок оказался для нее приятным.
– Очень хорошо! – сказал мистер Брук, когда она сделала паузу. Он ни словом не упомянул о ее многочисленных ошибках и смотрел на нее с таким видом, словно и в самом деле «любил учить».
Мисс Кейт поднесла к глазам свои «стеклышки» и, взглянув на эту небольшую сценку, закрыла альбом для зарисовок; затем она снисходительно заметила:
– У вас приятный акцент, и со временем вы сможете хорошо читать.