Лори заметил ее волнение и постарался отвлечь внимание Мег торопливым вопросом:
– Куда это ты ходила такая нарядная?
– К Гардинерам. Салли рассказала мне о свадьбе Беллы Моффат.
Свадьба была великолепная, а всю зиму молодые проведут в Париже.
Подумать только! Какое это, должно быть, удовольствие!
– Ты завидуешь ей, Мег? – спросил Лори.
– Боюсь, что да.
– Я рада! – пробормотала Джо, судорожным движением завязывая ленты шляпы.
– Почему? – спросила Мег удивленно.
– Потому что, если для тебя так важно богатство, с тобой никогда не случится такого, чтобы ты вдруг вышла за бедного человека, – сказала Джо, хмуро взглянув на Лори, который взглядом просил ее следить за своими словами.
– Я никогда вдруг ни за кого не выйду, – заметила Мег и зашагала домой с большим достоинством, а Джо и Лори последовали за ней, смеясь, перешептываясь, прыгая через камешки на дороге, «совсем как дети», как сказала себе Мег, хотя и у нее, возможно, появилось бы искушение присоединиться к ним, если бы она не была в своем лучшем наряде.
Неделю или две Джо вела себя так странно, что сестры были в некотором замешательстве.
Она бросалась к двери, когда звонил почтальон, была груба с мистером Бруком, когда они встречались, подолгу сидела, глядя на Мег со скорбным выражением лица, и иногда подбегала к сестре, чтобы встряхнуть ее и затем поцеловать с очень таинственным видом.
Она все время обменивалась с Лори странными знаками и толковала с ним о каких-то «парящих орлах», пока сестры не заявили, что оба они, вероятно, совсем потеряли рассудок.
В субботу, спустя две недели после того, как Джо ездила в город, Мег, сидевшая у окна с шитьем, была возмущена, увидев, как Лори гоняется за Джо по всему саду.
Наконец он поймал ее в беседке, и, что произошло там, Мег было не видно, но оттуда доносились взрывы хохота, за которыми последовало жужжание голосов и громкие хлопки газет.
– Что нам делать с этой девочкой?
Она никогда не научится вести себя как барышня, – вздохнула Мег, наблюдавшая за погоней в саду с явным неодобрением на лице.
– И хорошо, что не научится; она такая веселая и милая, – сказала Бесс, скрывая некоторую обиду, вызванную тем, что у Джо есть секреты с кем-то, кроме нее.
– Это очень досадно, но, боюсь, нам никогда не сделать ее commy la fo, – добавила Эми, которая сидела, пришивая новые оборки к своему платью, и с кудрями, перехваченными лентой так, что они были ей очень к лицу, – два приятных обстоятельства, заставлявшие ее чувствовать себя необыкновенно изящной и элегантной.
Через несколько минут в комнату влетела Джо, растянулась на диване и сделала вид, что читает.
– Что-нибудь интересное? – спросила Мег снисходительно.
– Так, просто рассказ; ничего особенного, я думаю, – отвечала Джо, стараясь держать газету так, чтобы не было видно ее названия.
– Почитала бы вслух: и нас развлечешь, и сама не будешь скакать и проказничать, – сказала Эми самым взрослым тоном.
– Как он называется? – спросила Бесс, удивляясь, почему Джо закрывает лицо газетой.
– «Художники-соперники».
– Название неплохое, прочти, – сказала Мег.
Издав громкое
«Гм!» и набрав побольше воздуха, Джо начала читать очень быстро.
Девочки слушали с интересом, история была весьма романтической и довольно трогательной, так как большинство героев в конце умирали.
– Мне понравилось то место, где говорилось о замечательной картине, – с одобрением сказала Эми, когда Джо замолчала.
– А мне больше всего понравилась любовная линия.
Виола и Анжело – наши любимые имена, ну не странно ли? – отозвалась Мег, вытирая слезы, так как «любовная линия» была трагической.
– А кто автор? – спросила Бесс, которая мельком увидела лицо Джо.
Чтица вдруг села, отбросила газету, открыв взорам раскрасневшееся лицо, и с забавной смесью торжественности и волнения громко ответила:
– Ваша сестра.
– Ты?! – вскрикнула Мег, роняя шитье.
– Очень хороший рассказ, – сказала Эми с видом критика.
– Я знала!
Знала!
О, моя Джо, я так тобой горжусь! – И Бесс подбежала, чтобы обнять сестру, и запрыгала от радости по случаю такого замечательного успеха.
Ах, как были все они восхищены, можете не сомневаться!
Как не верила Мег, пока не увидела слова «мисс Джозефина Марч», действительно напечатанные в газете; как благосклонно разбирала Эми те фрагменты рассказа, где речь шла о живописи, и давала советы, как написать продолжение, что, к несчастью, не представлялось возможным осуществить, ибо герой и героиня были мертвы; как взволнована была Бесс и как она прыгала и пела от радости; как вошла Ханна, чтобы воскликнуть:
«Вот это да! В жизни такого не видала!» – в огромном удивлении от того, «что наша Джо учинила»; как горда была, узнав обо всем, миссис Марч; как смеялась со слезами на глазах Джо, как она заявила, что чувствует себя спесивым павлином, и как
«Парящий орел», если можно так выразиться, триумфально взмахивал крылами над домом семейства Марч, когда газета переходила из рук в руки!
– Расскажи все.
Когда у тебя появилась такая идея?
Сколько тебе за это заплатили?
Что скажет папа?
А как Лори-то будет смеяться! – наперебой кричали все, столпившись вокруг Джо, потому что эти безрассудные, любящие люди превращали в большой праздник каждую маленькую семейную радость.