Миссис Хаммель уходит на работу, а его нянчит Лотхен, но ему все хуже и хуже, и я думаю, что вам или Ханне следовало бы зайти к ним.
Бесс говорила очень горячо, и Мег пообещала, что сходит завтра.
– Попроси у Ханны что-нибудь вкусненькое и отнеси им, Бесс, тебе полезно прогуляться, – сказала Джо, добавив извиняющимся тоном: – Я пошла бы, но хочу дописать рассказ.
– У меня болит голова, и я устала. Я надеялась, что, может быть, кто-нибудь из вас сходит, – сказала Бесс.
– Эми сейчас вернется, она сбегает вместо нас, – предположила Мег. – Хорошо, я немного отдохну и подожду ее.
Бесс прилегла на диван, остальные вернулись к своим занятиям, и Хаммели были забыты.
Прошел час; Эми не появилась, Мег ушла к себе, чтобы примерить новое платье, Джо с головой погрузилась в свой рассказ, а Ханна сладко спала в кухне перед очагом. Бесс тихонько надела капор, наполнила корзинку кое-какой едой для бедных детей и вышла на промозглый воздух с тяжелой головой и печалью в кротких глазах.
Было уже поздно, когда она вернулась, и никто не заметил, как она пробралась наверх и закрылась в комнате матери.
Полчаса спустя Джо отправилась поискать что-то в «мамином шкафу» и там нашла Бесс, которая сидела на деревянной аптечке с очень печальным лицом, красными глазами и бутылочкой камфары в руке.
– Христофор Колумб!
В чем дело? – воскликнула Джо, когда Бесс вытянула руку, как бы предостерегая ее, и спросила торопливо:
– У тебя была скарлатина, да?
– Сто лет назад, тогда же, когда и у Мег.
А что?
– Тогда я скажу тебе.
О, Джо, ребеночек умер!
– Какой ребеночек?
– Ребеночек миссис Хаммель; он умер у меня на коленях, прежде чем она вернулась! – воскликнула Бесс с рыданием.
– Бедняжка моя, какой ужас!
Я должна была пойти вместо тебя, – сказала Джо с раскаянием, хватая сестру в объятия и усаживаясь в большое кресло матери.
– Нет, не ужас, Джо, я не испугалась, только это так печально!
Я сразу увидела, что ему хуже, но Лотхен сказала, что ее мать пошла за доктором, и я взяла ребеночка на руки, чтобы дать Лотти отдохнуть.
Он, казалось, спал, но вдруг вскрикнул, вздрогнул, а потом остался лежать очень спокойно.
Я пыталась согреть ему ножки, а Лотти дать молока, но он не шевелился, и я поняла, что он умер.
– Не плачь, дорогая!
И что ты сделала?
– Я просто сидела и держала его осторожно, пока не пришла миссис Хаммель с доктором.
Он сказал, что ребенок умер, и осмотрел Хейнриха и Минну, у которых болит горло.
«Скарлатина, мэм.
Следовало позвать меня раньше», – сказал он сердито.
Миссис Хаммель ответила ему, что бедна и пыталась лечить ребенка сама, но теперь слишком поздно, и она может лишь просить его помочь остальным и надеется на его милосердие.
Тогда он улыбнулся и подобрел, но все это было очень печально, и я плакала с ними, пока доктор вдруг не обернулся в мою сторону и не сказал мне, чтобы я шла домой и немедленно приняла белладонну, а иначе у меня будет скарлатина.
– Нет, не будет! – воскликнула Джо, в испуге прижимая ее к себе. – О, Бесс, если ты заболеешь, я этого себе никогда не прощу!
Что же делать?
– Не бойся, я думаю, что перенесу ее легко.
Я посмотрела в маминой книжке и нашла, что скарлатина начинается с головной боли, боли в горле и такого чувства недомогания, как у меня, так что я приняла белладонну, и мне стало лучше, – сказала Бесс, прикладывая холодные руки к пылающему лбу и пытаясь казаться здоровой.
– Если бы мама была дома! – воскликнула Джо, хватая «мамину книжку» и чувствуя, что Вашингтон безмерно далеко.
Она прочла страницу, взглянула на Бесс, пощупала ее лоб, заглянула в горло и затем сказала серьезно: – Ты была с ребенком каждый день более недели; так что, боюсь, ты заболеешь, Бесс.
Я позову Ханну, она знает все о болезнях.
– Не позволяй Эми заходить ко мне; она не болела скарлатиной, и я очень боюсь заразить ее.
А вы с Мег не заболеете снова? – спросила Бесс встревоженно.
– Думаю, что нет.
Да пусть бы я и заболела, поделом бы мне было, себялюбивой свинье!
Позволила тебе пойти, а сама осталась писать свою чушь! – пробормотала Джо и отправилась советоваться с Ханной.
Добрая душа мгновенно очнулась от сна и сразу взяла дело в свои руки, заверив Джо, что беспокоиться нечего, что у всех бывает скарлатина и что, если правильно лечить, никто от нее не умирает, – всему этому Джо поверила и с чувством облегчения последовала за Ханной в комнату Мег. Втроем они вернулись к больной.
– Теперь я вам скажу, как мы поступим, – заявила Ханна, осмотрев и расспросив Бесс. – Мы позовем доктора Бэнгза, просто осмотреть тебя, милочка, и убедиться, что мы не ошиблись.
Эми на время отправим к тете Марч, чтобы ей ничего не грозило, а одна из вас, девочки, не пойдет на работу и останется дома с Бесс на денек-другой, чтобы ей не скучать.
– Разумеется, останусь я; я старшая, – начала Мег; было видно, что ее мучают тревога и угрызения совести.
– Нет, останусь я. Это моя вина, что она заболела; я обещала маме, что буду ходить по всяким поручениям, и не сдержала слова, – сказала Джо с решимостью в голосе.
– Кого ты хочешь, Бесс?