В этом своем стремлении стать очень, очень хорошей она решила прежде всего, подобно тете Марч, написать завещание, с тем чтобы, если она все-таки заболеет скарлатиной и умрет, ее имущество могло быть распределено справедливо и великодушно.
Она решилась на это, несмотря на то что для нее было мучительно даже подумать о том, чтобы отказаться от маленьких сокровищ, которые в ее глазах были не меньшими драгоценностями, чем бриллианты старой леди.
В один из часов, отведенных для игры, она написала этот важный документ, приложив немало стараний и воспользовавшись помощью Эстер в том, что касалось некоторых юридических терминов, и, когда добродушная француженка вывела под ним свое имя, Эми испытала облегчение и отложила завещание, чтобы потом показать его Лори, которого хотела сделать вторым свидетелем.
День был дождливый, и, взяв с собой для компании попугая, она пошла наверх, чтобы поиграть в одной из больших комнат.
В этой комнате стоял платяной шкаф, полный старинных нарядов, которые Эстер позволяла ей брать для игры, и ее любимым развлечением было облачаться в выцветшую парчу и гордо выступать перед высоким зеркалом, делая величественные реверансы и метя пол длинным шлейфом с шелестом, услаждавшим ее слух.
В этот день она так увлеклась, что не слышала звонка Лори и не видела, как он подглядывает за ней, когда она с серьезным видом прохаживалась взад и вперед, поигрывая веером и вскидывая голову, увенчанную большим розовым тюрбаном, который выглядел очень странно в сочетании с голубым парчовым платьем и торчащей из-под него желтой пикейной юбкой.
Ей приходилось передвигаться осторожно, так как на ногах у нее были туфли на высоких каблуках, и, как впоследствии Лори рассказывал Джо, было забавно смотреть, как она семенит в своем разноцветном наряде, а попка бочком, задирая голову, шагает следом, стараясь подражать ей, и иногда останавливается, чтобы похохотать или выкрикнуть:
– Ну не прелесть ли мы?
Убирайся, чучело!
Помалкивай!
Поцелуй меня, душечка!
Ха!
Ха!
С трудом подавив взрыв хохота, дабы не оскорбить ее величество, Лори постучал и встретил любезный прием.
– Сядь отдохни, пока я уберу эти вещи, а потом я собираюсь посоветоваться с тобой по одному очень серьезному вопросу, – сказала Эми, предварительно показавшись ему во всем своем великолепии и загнав попугая в угол. – Одно мучение с этой птицей, – продолжила она, снимая с головы розовую гору, в то время как Лори усаживался верхом на стул. – Вчера, когда тетя уснула, а я старалась сидеть тихо как мышка, попка начал визжать и метаться в клетке. Я подошла, чтобы выпустить его, и увидела, что к нему забрался большой паук.
Я выкинула паука из клетки, и он убежал под книжный шкаф; попка пошел прямо за ним, наклонился, заглянул под шкаф и сказал, как всегда забавно подмигивая:
«Выходи прогуляться, дорогой!»
Я не могла удержаться от смеха, и от этого попка стал ругаться, а тетя проснулась и отчитала нас обоих.
– Ну и как? Паук принял приглашение старика? – спросил Лори, зевая.
– Да, вылез, и попка убежал, испугавшись до смерти, вскарабкался на кресло тети и кричал оттуда:
«Держи ее!
Держи ее!
Держи ее!», пока я гонялась за пауком.
– Это ложь!
О боже! – крикнул попугай, клюнув Лори в носок ботинка.
– Я свернул бы тебе шею, если б ты был мой, ты, старый мучитель! – воскликнул Лори, потрясая кулаком перед птицей, которая склонила голову набок и серьезно прокаркала:
– Аллилуйя! Да будут благословенны твои пуговицы, дорогой!
– Вот, я готова, – сказала Эми, закрывая платяной шкаф и вынимая из кармана бумагу. – Я хочу, чтобы ты это прочитал и сказал мне, все ли здесь правильно и законно.
Я чувствую, что должна сделать это, так как все может случиться, а я не хочу никаких недобрых чувств над моей могилой.
Лори закусил губу и, слегка отвернувшись от своей меланхоличной собеседницы, прочел следующий документ, написанный с похвальной серьезностью и учетом правописания:
Моя последняя воля и завищание
Я, Эми Кертис Марч, находясь в здравом уме и твердой памяти, оставляю все мое земное имущество – viz, то есть поименно:
Моему отцу – мои лучшие рисунки, эскизы, карты и прочие произведения, вместе с рамками.
Также мои 100 долларов – в его полное распоряжение.
Моей матери – всю мою одежду, кроме голубого передника с карманами; также мой портрет и мой медальон, с чувством глубокой любви.
Моей дорогой сестре Маргарет я отдаю мое бирюзовое колечко (если я его получу); также мою зеленую коробку с голубками на крышке; также мой кусочек настоящих кружев, чтобы носить на шее, и ее портрет моей работы на память о ее «маленькой девочке».
Джо я оставляю мою брошь, склеенную сургучом; также мою бронзовую чернильницу – крышку от нее она сама потеряла – и моего драгоценного гипсового кролика, потому что мне жаль, что я сожгла ее книжку.
Бесс (если она переживет меня) я оставляю моих кукол, письменный столик, веер, мои полотняные воротнички и мои новые домашние туфли, если она похудеет за время болезни и сможет носить их.
И с этим я также оставляю ей мои сожаления, что смеялась над старой Джоанной.
Моему другу и соседу Теодору Лоренсу я завищаю мою папку из папе машье и мою глиняную модель лошади, хотя он и сказал, что у нее нет шеи.
Также за его огромную доброту ко мне в горький для меня час любую из моих художественных работ по его выбору, лучше всего Noter Dame.
Нашему почтенному благодетелю мистеру Лоренсу я оставляю мою лиловую коробку со стеклышком в крышке, которая очень пригодится ему для карандашей и перьев и будет напоминать ему о покойной девочке, которая благодарит его за милости, оказанные ее семье, и особенно Бесс.
Я желаю, чтобы моя любимая подруга Китти Брайант получила голубой шелковый передник и колечко из золотого бисера вместе с прощальным поцелуем.
Ханне я отдаю шляпную картонку, которую она хотела взять, и все лоскутные покрывала, в надежде, что она будет вспоминать обо мне всякий раз, когда увидит их.
И теперь, распорядившись самым ценным моим имуществом, я пребываю в надежде, что все будут удовлетворены и не станут порицать усопшую.
Я прощаю всех и верю, что все мы встретимся, когда прозвучит трубный глас.
Аминь.
К сему завещанию мою руку и печать прилагаю в день 20 ноября Anni Domino 1861.
Эми Кертис Марч
Свидетели: