– Не уходите.
Вы боитесь меня, Маргарет? – И мистер Брук взглянул на нее так огорченно, что Мег подумала, что, должно быть, сделала что-то очень невежливое.
Она покраснела до маленьких кудряшек надо лбом. Прежде он никогда не называл ее Маргарет, и она была удивлена тем, как естественно и приятно прозвучало это имя из его уст.
Желая казаться дружелюбной и непринужденной, она доверчиво протянула ему руку и сказала с признательностью:
– Могу ли я бояться, когда вы были так добры к папе?
Я очень хотела бы отблагодарить вас за это.
– Можно я скажу вам, как это сделать? – спросил мистер Брук, крепко держа маленькую руку в обеих руках и глядя на Мег сверху вниз с такой любовью в карих глазах, что сердце ее затрепетало и ей одновременно захотелось и убежать, и остаться, чтобы выслушать.
– О, нет, пожалуйста, не надо… лучше не надо, – пробормотала она, пытаясь отобрать свою руку, с испуганным видом, противоречившим ее уверениям, что она не боится.
– Я не обеспокою вас, я только хочу знать, нравлюсь ли я вам хоть немножко, Мег.
Я так люблю вас, дорогая, – сказал мистер Брук нежно.
Это был тот самый момент, когда следовало произнести спокойное и достойное заявление, но Мег не произнесла его; она забыла все заготовленные слова и, опустив голову, ответила:
«Не знаю» – так тихо, что Джону пришлось наклониться, чтобы уловить этот короткий ответ.
Но он, казалось, решил, что потрудиться стоило, так как чуть заметно улыбнулся, словно был очень доволен, с благодарностью пожал пухлую ручку и сказал самым убедительным тоном:
– Постарайтесь, пожалуйста, и выясните.
Я так хочу знать! Я не могу работать с душой, пока не узнаю, ждет меня в конце моих трудов награда или нет.
– Я слишком молода, – запинаясь, выговорила Мег, удивляясь, почему все в ней так трепещет, и, пожалуй, радуясь этому ощущению.
– Я подожду, а пока вы могли бы научиться любить меня.
Это будет очень трудный урок, дорогая?
– Нет, если бы я хотела его выучить, но…
– Пожалуйста, захотите, Мег.
Я люблю учить, а это легче, чем немецкий, – прервал ее Джон, завладевая второй рукой, чтобы она не могла скрыть лица, когда он склонился, чтобы заглянуть в него.
Тон его был, как и следует, просительным, но, украдкой бросив на него робкий взгляд, Мег увидела, что глаза у него не только нежные, но и веселые, а на лице удовлетворенная улыбка человека, уверенного в успехе.
Это уязвило ее.
Глупые наставления Энни Моффат, касающиеся кокетства, пришли ей в голову, и желание властвовать, которое спит в груди даже самой лучшей из маленьких женщин, внезапно пробудилось и овладело ею.
Она чувствовала себя непривычно, была взволнованна и, не зная, что делать, поддалась этому беспричинному порыву. Отняв руки, она сказала нетерпеливо:
– Я не хочу.
Прошу вас, уйдите и оставьте меня в покое!
Бедный мистер Брук выглядел так, словно его любимый воздушный замок обрушился ему на голову, так как он никогда прежде не видел Мег в таком расположении духа, и был весьма озадачен.
– Вы говорите серьезно? – спросил он с беспокойством, последовав за ней, когда она отошла.
– Да.
Я не хочу, чтобы меня тревожили такими разговорами.
Папа говорит, что не нужно, слишком рано, и, пожалуй, не стоит.
– Но не могу ли я надеяться, что со временем вы передумаете?
Я подожду и не буду ничего говорить, пока вы все не обдумаете.
Не играйте со мною, Мег.
Я думал, что вы не такая.
– Не думайте обо мне совсем.
Я не хочу, чтобы вы думали, – сказала Мег, черпая жестокое удовлетворение в том, что испытывает терпение своего возлюбленного и свою собственную власть над ним.
Он был теперь серьезен и бледен и гораздо более похож на героев тех романов, которыми она восхищалась, но он не ударял себя по лбу и не бегал по комнате, как они.
Он просто стоял, глядя на нее так печально, так нежно, что сердце ее смягчилось вопреки ее желанию.
И я не могу сказать, что произошло бы дальше, если бы в эту интересную минуту в комнату, прихрамывая, не вошла тетя Марч.
Старая леди не могла противиться желанию увидеть племянника; выехав на прогулку, она встретила Лори, от которого узнала о возвращении мистера Марча, и решила заехать, чтобы повидаться с ним.
Все семейство было занято делами в задней части дома, и она вошла без шума, желая удивить их.
Двоих из них она удивила так сильно, что Мег вздрогнула, словно узрев привидение, а мистер Брук исчез в соседней комнате.
– Спаси и помилуй, да что ж это такое? – воскликнула старая леди, стукнув об пол своей палкой, когда перевела взгляд с бледного молодого джентльмена на красную молодую леди.
– Это друг папы.
Я так удивлена, что вижу вас! – с трудом вымолвила Мег, чувствуя, что нотации не избежать.
– Видно, что ты удивлена, – отвечала тетя Марч, усаживаясь. – Но что же такое может сказать друг отца, чтобы ты сделалась красная как пион?
Здесь что-то затевается, и я настаиваю, чтобы ты все мне рассказала. – И снова раздался стук.
– Мы просто разговаривали.