Джон выше такой мелочности, и я не стану слушать вас ни минуты, если вы будете так говорить! – вскричала Мег негодующе, забыв обо всем, кроме несправедливых подозрений старой леди. – Мой Джон не стал бы жениться из-за денег, так же как и я.
Я не боюсь бедности, так как, хоть и бедная, я была счастлива до сих пор и знаю, что буду счастлива с ним, потому что он любит меня и я…
Здесь Мег остановилась, совершенно неожиданно вспомнив, что она еще ничего не решила, что она велела «своему Джону» оставить ее в покое и что он, вероятно, не может не слышать ее совершенно нелогичные заявления.
Тетя Марч была очень разгневана; она горячо желала, чтобы ее красивая племянница сделала прекрасную партию, и почему-то счастливое юное лицо девушки заставляло одинокую пожилую женщину испытывать одновременно и сожаление и озлобление.
– Ну, я умываю руки – больше меня это не касается!
Ты своевольная девчонка и не понимаешь, что ты теряешь из-за своей прихоти.
Нет, я здесь не останусь.
Ты обманула мои надежды, и у меня пропало желание видеться с твоим отцом.
Не жди ничего от меня, когда выйдешь замуж.
Пусть о тебе заботятся друзья твоего мистера Брука.
Я отступаюсь от тебя навсегда.
И, хлопнув дверью, тетя Марч уехала, уязвленная до глубины души.
Казалось, что она увезла с собой и всю смелость Мег, так как, оставшись одна, та на мгновение замерла в нерешительности, не зная, плакать ей или смеяться.
Не успела она решить для себя этот вопрос, как ею уже завладел мистер Брук, выпаливший, не переводя дыхания:
– Я не мог не слышать, Мег.
Спасибо вам за ваше заступничество, а тете Марч за то, что она доказала, что вы немножко меня любите.
– Я и сама не знала, как глубоко, пока она не оскорбила вас, – начала Мег.
– И мне не нужно уходить, я могу остаться и быть счастлив, могу, дорогая?
Представился новый прекрасный случай для произнесения уничтожающего ответа и торжественного выхода из комнаты, но Мег даже не подумала сделать ни то, ни другое и навеки опозорила себя в глазах Джо, кротко шепнув:
«Да, Джон» – и спрятав лицо в жилет мистера Брука.
Пятнадцать минут спустя после отъезда тети Марч Джо тихонько спустилась вниз, на мгновение замерла у двери гостиной и, не услышав ни звука, кивнула и улыбнулась с довольным выражением, сказав себе:
«Она его выпроводила, как мы и собирались. Дело сделано.
Пойду послушаю, вот посмеемся».
Но посмеяться бедной Джо не пришлось, ибо она оцепенела на пороге при виде зрелища, заставившего ее раскрыть рот почти так же широко, как и глаза.
Войти, чтобы ликовать над поверженным врагом и похвалить решительную сестру за изгнание нежеланного поклонника, – и получить такой удар: увидеть вышеупомянутого врага, безмятежно расположившегося на диване, с решительной сестрой, восседающей у него на коленях с выражением малодушной покорности на лице.
Джо судорожно втянула ртом воздух, словно ее внезапно окатили холодной водой, – противник до того неожиданно поменялся с ней ролями, что у нее захватило дух.
При этом странном звуке влюбленные обернулись и увидели ее.
Мег вскочила с видом одновременно и гордым и смущенным, но «этот человек», как называла его Джо, даже засмеялся и сказал спокойно, целуя изумленную вновь прибывшую:
– Сестра Джо, поздравьте нас!
Это было новым оскорблением, а все вместе оказалось просто невыносимо, и, обнаружив свои чувства в исступленном жесте рук, Джо исчезла без слов.
Бросившись наверх, она влетела в комнату, где были больные, и перепугала всех, трагически воскликнув:
– О, скорее! Кто-нибудь пойдите вниз!
Джон Брук ведет себя безобразно, а Мег это нравится!
Мистер и миссис Марч торопливо покинули комнату, а Джо, упав на кровать, плакала и неистово ругалась, рассказывая ужасную новость Бесс и Эми.
Младшие девочки, однако, сочли, что это приятное и интересное событие, и Джо не получила от них никакой поддержки. Поэтому она скрылась в своем убежище на чердаке и поведала все горести крысам.
Девочки не знали, что происходило в гостиной в тот вечер, но говорилось там немало, и обычно тихий мистер Брук поразил своих друзей красноречием и энергией, с которыми добивался их благосклонности; он рассказывал о своих планах и убеждал их сделать все так, как он хочет.
Звонок позвал всех к чаю, прежде чем мистер Брук завершил описание рая, который он намеревался создать для Мег, и он с гордостью повел ее к столу. Оба казались такими счастливыми, что у Джо не хватило совести ревновать или смотреть угрюмо.
Эми была под большим впечатлением от самозабвенной любви Джона и величественного вида Мег. Бесс издали улыбалась влюбленным, а мистер и миссис Марч наблюдали за юной парой с таким удовлетворением на лицах, что было совершенно очевидно, насколько права была тетя Марч, заявившая, что «житейского разума у них не больше, чем у двух младенцев».
Все ели мало, но каждый казался очень счастливым, и старая темная комната удивительно преобразилась и засияла, когда здесь началась первая в семье любовная история.
– Теперь ты не скажешь, что в нашем семействе никогда не происходит ничего приятного, правда, Мег? – сказала Эми, обдумывая одновременно, как лучше расположить влюбленных на рисунке, который собиралась начать.
– Нет, конечно, не скажу.
Сколько всего изменилось с тех пор, как я это сказала!
Кажется, что было это год назад, – ответила Мег, возносившаяся в блаженных мечтах куда выше таких банальных вещей, как хлеб и масло.
– На этот раз радости быстро идут на смену горестям, и я склонна думать, что перемены уже начались, – сказала миссис Марч. – В большинстве семей выпадает порой время, полное событий, и таким был для нас этот год, но кончился он хорошо, несмотря ни на что.
– Надеюсь, следующий кончится лучше, – пробормотала Джо, которой тяжело было видеть Мег, столь увлеченную кем-то «чужим»; Джо всем сердцем любила лишь немногих людей и очень боялась утратить их любовь, полностью или частично.
– А я надеюсь, что самый счастливый год наступит через три года.
Я уверен, это так и будет, если я доживу, чтобы осуществить мои планы, – сказал мистер Брук, улыбаясь Мег с таким видом, словно теперь для него не было невозможного.
– Но не слишком ли долго ждать? – спросила Эми, которой хотелось поскорее увидеть свадьбу.
– Мне еще многому нужно научиться, прежде чем я буду готова вести свое хозяйство, и этот срок не кажется мне долгим, – ответила Мег с пленительно серьезным выражением, какого еще никогда не видели на ее лице.
– Тебе нужно только ждать, я все сделаю сам, – сказал Джон, начиная свои труды с того, что поднял упавшую салфетку Мег с таким выражением лица, увидев которое Джо покачала головой, а затем, когда хлопнула парадная дверь, с облегчением сказала себе: