– Такая радость!
Только взгляни!
Настоящий пригласительный билет! От миссис Гардинер, на завтрашний вечер! – восклицала Мег, размахивая драгоценной бумажкой, а затем с восторгом прочла ее вслух: –
«Миссис Гардинер будет рада видеть мисс Маргарет Марч и мисс Джозефину Марч в своем доме на небольшом ужине с танцами по случаю Нового года».
Мама согласна нас отпустить – но что мы наденем?
– Что ты спрашиваешь, когда и так знаешь, что мы наденем наши поплиновые платья, потому что других у нас нет, – отвечала Джо с набитым ртом.
– Жаль, что у меня нет шелкового, – вздохнула Мег. – Мама говорит, что, может быть, получу шелковое, когда мне исполнится восемнадцать. Но ждать два года… Это целая вечность!
– Я уверена, что наши поплиновые выглядят ничуть не хуже шелковых и для нас они вполне сойдут.
Твое совсем как новое, только вот я забыла, что прожгла свое сзади.
Хоть дырка и залатана, здорово заметно. Что же мне делать?
– Тебе придется сидеть смирно и не поворачиваться спиной, а спереди все в порядке.
У меня будет новая лента для волос, мама даст мне надеть свою булавку с жемчугом, а мои новые туфли просто прелесть, и перчатки сойдут, хотя они и не такие красивые, как мне хотелось бы.
– Мои испорчены лимонадом, а новых взять негде, так что придется пойти без перчаток, – сказала Джо, которую никогда особенно не волновали ее туалеты.
– Ты должна быть в перчатках, иначе я не пойду, – решительно заявила Мег. – Перчатки даже важнее, чем все остальное.
Без перчаток не ходят на танцы, и, если бы ты пошла без перчаток, это было бы таким унижением для меня!
– Но я же все равно не буду танцевать.
И вообще, не люблю я бальные танцы.
Что за удовольствие семенить под ручку по комнате!
Я люблю скакать и выкидывать коленца.
– Ты не можешь просить у мамы новые перчатки: они такие дорогие, а ты такая неаккуратная.
Когда ты испортила вторую пару, она сказала, что больше не купит тебе перчаток в эту зиму.
Нельзя ли все-таки как-нибудь обойтись этой парой? – спросила Мег с тревогой.
– Я могу зажать их в руке, и никто не увидит, что на них пятна.
Это все, что я могу сделать… Нет!
Слушай, как мы можем устроиться: каждая наденет одну хорошую, а в руке будет держать одну плохую.
Понимаешь?
– У тебя руки больше моих, и ты ужасно растянешь мою перчатку, – начала Мег, для которой перчатки всегда были больным вопросом.
– Тогда я пойду без перчаток.
И наплевать мне, что скажут люди! – воскликнула Джо, снова взявшись за книгу.
– Хорошо, хорошо, я дам тебе мою!
Только не сажай на нее пятен и веди себя прилично.
Не закладывай руки за спину, не вытаращивайся ни на кого и воздержись от этой своей любимой присказки
«Христофор Колумб!», хорошо?
– Не волнуйся за меня.
Я постараюсь держаться как можно чопорнее и не попаду ни в какие переделки, если, конечно, смогу.
Теперь иди и ответь на приглашение, а мне дай дочитать эту замечательную историю.
И Мег отправилась, чтобы «принять с благодарностью» приглашение, оглядеть свое платье и, счастливо распевая, пришить к нему свою единственную рюшечку из настоящих кружев, пока Джо кончала свою книжку, четыре яблока и возню со Скрэбл.
Накануне Нового года в гостиной не было ни души, потому что обе младшие девочки присутствовали в качестве камеристок в комнате старших, поглощенных крайне важным делом – приготовлениями к вечеринке.
При всей простоте их туалетов было немало беготни вверх и вниз по лестнице, смеха, болтовни, а на некоторое время дом даже наполнился сильным запахом паленых волос.
Мег пожелала иметь несколько кудряшек надо лбом, и Джо зажала завернутые в бумажки пряди волос горячими щипцами.
– Разве должно так пахнуть? – спросила Бесс, усевшись на спинку кровати.
– Это влага высыхает, – пояснила Джо.
– Какой странный запах!
Похоже на паленую курицу, – заметила Эми, с видом превосходства поглаживая свои собственные красивые локоны.
– Ну вот, а теперь я сниму бумажки – и вы увидите пушистое облако мелких колечек, – объявила Джо, отложив щипцы.
Она сняла бумажки, но обещанного «облака колечек» не оказалось – обожженные волосы остались в бумажках, и перепуганная парикмахерша положила целый ряд маленьких обгоревших комочков на туалетный столик перед своей жертвой.
– О-о-о!
Что ты наделала!
Все испортила!
Как я теперь пойду?