Отсмеявшись, он сказал:
- Ей-богу, сэр, вы большой оригинал, очень большой!.
Он вытащил из кармана белый носовой платок и вытер глаза.
- Никогда не знаешь, что вы скажете или сделаете в следующий момент, - одно ясно, нечто потрясающее.
- Не вижу в этом ничего смешного.
- Казалось, смех толстяка не произвел впечатления на Спейда.
Он говорил так, как говорят с упрямым, но вполне разумным другом..
Это самый лучший выход.
Когда полицейские...
- Но, дорогой мой, - возразил Гутман, - неужели вы не понимаете Если бы я хоть на миг предположил такую возможность... нет, даже простое предположение более чем дико.
Я люблю Уилмера как своего родного сына.
Поверьте мне.
Но если бы я даже на миг предположил такую возможность, что, по вашему мнению, в таком случае удержало бы Уилмера от того, чтобы выложить полиции все, что он знает о соколе и о каждом из нас?
Спейд ухмыльнулся, не разжимая губ.
- Если возникнет нужда, - сказал он мягко, - мы можем пристрелить его при попытке оказать сопротивление во время ареста.
Но, я думаю, что так далеко нам заходить не понадобится.
Пусть болтает что угодно.
Обещаю, что все останется без последствий.
Это не трудно устроить.
Розовый лоб Гутмана покрылся складками.
Он наклонил голову, смяв о воротник свои подбородки, и спросил:
- Как-Затем с поспешностью, от которой заколыхались все его жировые складки, он поднял голову, повернулся к мальчишке и громогласно захохотал.
- Что ты думаешь об этом, Уилмер?
Ведь правда забавно?
Темно-каштановые глаза мальчишки горели под густыми ресницами.
Он ответил тихо, но отчетливо:
- Да, забавно... сукин сын.
Спейд тем временем говорил с Бриджид О-Шонесси:
- Как ты себя чувствуешь, ангел мой?
Тебе лучше?
- Да, гораздо лучше, только, - она так понизила голос, что последние два слова нельзя было расслышать уже в полуметре от нее, - я боюсь.
- Не бойся, - сказал он беспечно и положил ладонь на ее колено в сером чулке.
- Ничего страшного не происходит.
Хочешь выпить?
- Не сейчас, спасибо.
- Она снова понизила голос..
Будь осторожен, Сэм.
Спейд ухмыльнулся и посмотрел на Гутмана, который и сам уже смотрел на него.
Толстяк добродушно улыбнулся и, помолчав немного, спросил:
- Как?
Спейд притворился дурачком.
- Что "как"?
Толстяк решил, что здесь уместно еще немного посмеяться, и только потом объяснил:
- Если ваше предложение, сэр... серьезно, то из чувства обычной вежливости мы, по крайней мере, должны выслушать вас.
Так как же вы собираетесь устроить, чтобы Уилмер, - здесь он еще раз рассмеялся, - в случае ареста не смог нанести нам вреда?
Спейд покачал головой.
- Нет, - сказал он, - мне бы не хотелось злоупотреблять чьей-либо вежливостью, пусть даже и обычной.
Забудем об этом.
Толстяк сморщил свое жирное лицо.
- Ну что вы, что вы! - запротестовал он. - Вы ставите меня в крайне неловкое положение.