- Не надо, Сэм, не надо говорить такое даже в шутку.
Ты так напугал меня!
Я действительно подумала на миг, что ты... Ты так часто бываешь необуздан и непредсказуем, что-...Она осеклась.
Резко подалась вперед и всмотрелась в его глаза.
Щеки и губы затряслись, страх вернулся в глаза.
- Что-.
Сэм!
- Она снова схватилась руками за горло и съежилась.
Спейд засмеялся.
Его изжелта-белое лицо покрылось капельками пота, и, хотя он все еще улыбался, вкрадчивые интонации сменились хриплым карканьем.
- Не дури.
Ты проиграла.
После того как заговорят эти пташки, один из нас должен проиграть.
Меня бы они обязательно повесили.
А тебе еще может и повезти.
Согласна?
- Но... но, Сэм, ты не смеешь!
После всего, что было между нами.
Ты не можешь...
- Черта лысого я не могу.
Она судорожно вздохнула.
- Так ты играл со мной?
Только притворялся... Чтобы заманить меня в ловушку?
Я тебе совсем... не нравилась?
Ты не любил... не... л-любишь меня?
- Люблю, - сказал Спейд.
- Ну и что с того-Мышцы, державшие улыбку на его лице, напряглись до предела..
Я тебе не Терзби.
И не Джакоби.
Мной ты вертеть не будешь.
- Это несправедливо, - закричала она.
На глаза у нее навернулись слезы.
- Несправедливо.
Гадко.
Ты знаешь, что это неправда.
Как ты можешь
- Могу, черт возьми, - сказал Спейд.
- Ты легла со мной в постель, чтобы отвязаться от моих вопросов.
Вчера ты выманила меня из конторы по требованию Гутмана, обманув по телефону моего секретаря.
Вечером ты пришла сюда вместе с ними и осталась внизу поджидать меня.
Ты была в моих объятиях, когда мышеловка захлопнулась, чем и лишила меня возможности выхватить свой пистолет, если бы он у меня был, или же побороться за чужой, приди мне такая идея в голову.
И если они не взяли тебя с собой, то потому, что у Гутмана достаточно мозгов, чтобы не доверять тебе и прибегать к твоей помощи лишь в случаях крайней необходимости; да еще, пожалуй, потому, что, поскольку, как он считает, ты вертишь мной, как хочешь, я, чтобы не причинить вреда тебе, не трону и его.
Бриджид О-Шонесси сморгнула слезу.
Сделав шаг вперед, она, прямая и гордая, посмотрела ему в глаза.
- Ты обвинил меня во лжи, - сказала она.
- А теперь сам лжешь.
Ты лжешь, если не хочешь признаться, что в глубине души чувствуешь, как, несмотря ни на что, я люблю тебя.
Спейд резко и быстро поклонился.
Глаза наливались кровью, но в остальном его мокрое желтоватое лицо с застывшей улыбкой не изменилось.
- Пусть я это чувствую, - сказал он.