Он был твоим компаньоном, и ты обязан сделать что-нибудь.
Видишь ли, мы к тому же были детективами.
И когда убивают кого-то из твоей конторы, отпускать убийцу-последнее дело.
Для всех-для твоей конторы, для любого детектива, где бы он ни работал.
Третье: я детектив и ожидать от меня, что я буду ловить преступников, а потом отпускать их на все четыре стороны, это все равно, что напустить собаку на кролика, но не позволять ей схватить его.
Иногда такие вещи, конечно, случаются, но они противоестественны.
Я мог отпустить тебя, только позволив улизнуть Гутману, Кэйро и мальчишке.
Но...
- Ты это серьезно-перебила она.
- Может, ты думаешь, я поверю, будто все, что ты говоришь, достаточная причина, чтобы сдать меня...
- Дослушай, а потом говори.
Четвертое: отпустить тебя я могу, только отправившись вместе с остальными на виселицу.
Дальше. У меня нет оснований доверять тебе, но допустим, я тебе доверился и сумел как-то выпутаться из этой истории-в этом случае я всю жизнь у тебя на крючке; и ты сможешь дергать за веревочку, когда захочешь.
Это уже пятое.
Шестое состоит в том, что, поскольку я тоже кое-что знаю о тебе, у меня нет гарантии, что тебе однажды не захочется продырявить и меня.
Седьмое: мне даже и думать противно, что у тебя есть шанс-пусть даже и один из ста-обвести меня вокруг пальца.
И восьмое... впрочем, хватит.
И все это на одной чаше весов.
Может, некоторые из соображений не очень серьезные.
Не буду спорить.
Но, посуди сама, сколько их!
А что можно положить на другую чашу?
Только то, что, может быть, ты любишь меня, а я, может быть, люблю тебя.
- Ты ведь наверняка знаешь, - прошептала она, - любишь меня или нет.
- Не знаю.
Потерять от тебя голову немудрено.
- Он жадно осмотрел ее с головы до ног и с ног до головы.
- Но я не знаю, что такое любовь.
И не уверен, что это знает кто-нибудь вообще.
Но предположим, я знаю, что люблю тебя.
Что с того?
Через месяц все может кончиться.
Со мной такое уже бывало раньше... и быстро кончалось.
Что тогда?
Тогда я буду думать, что ты обвела меня вокруг пальца.
А если я отпущу тебя и попаду в тюрьму, то уж точно буду считать себя последним идиотом.
А если я сдам тебя в полицию, то жалеть, конечно, буду чертовски... мне предстоят невеселые ночи... но это пройдет.
Слушай.
- Он взял ее за плечи, она выгнулась, и он склонился над ней.
- Если тебя все это не убеждает, плюнь, а решим мы так: я не стану с тобой спать как раз потому, что все во мне хочет... хочет послать к дьяволу все последствия и сделать это... и еще потому... черт бы тебя подрал... что ты рассчитывала на свои чары, общаясь со мной, как и со всеми другими.
- Он отпустил ее плечи, и руки его плетьми повисли вдоль тела.
Она взяла его лицо в свои ладони и снова притянула его к себе.
- Посмотри мне в глаза и скажи правду.
Решился бы ты сотворить со мной такое, если бы сокол оказался настоящим и тебе выплатили твою долю?
- Какая сейчас разница?
Не думай, что я такой продажный, каким хочу казаться.
Такая репутация выгодна для дела-платят больше и легче общаться с противником.
Она продолжала молча смотреть на него.
Он слегка повел плечами и сказал:
- Что ж, куча денег была бы дополнительным грузом на другой чаше весов.