- Не знаю.
Тебе решать.
Мой способ узнавать прост: я бросаю дикий и непредсказуемый гаечный ключ в работающий механизм.
Мне-то все равно, а ты смотри, как бы тебя не пришибло случайно отлетевшей железкой.
Она смущенно пожала голыми плечами, но ничего не сказала.
Несколько минут они ели молча: он-флегматично, она-задумчиво.
Затем она тихо сказала:
- Я боюсь тебя, вот в чем дело.
Он ответил:
- Дело не в этом.
- В этом, - настаивала она все тем же тихим голосом..
Я боюсь только двоих людей, и сегодня видела обоих.
- Я могу понять, почему ты боишься Кэйро, - сказал он.
- До него тебе не добраться.
- А до тебя?
- Я совсем рядом, - сказал он с усмешкой.
Она покраснела, потом взяла бутерброд с серой ливерной колбасой.
Положила его на тарелку.
Наморщила свой белый лобик.
- Как ты знаешь, это черная статуэтка птицы, ястреба или сокола, гладкая и блестящая, вот такой высоты.
Она развела руки примерно на фут.
- Что в ней такого замечательного?
Прежде чем ответить, она отхлебнула кофе с коньяком.
- Не знаю.
Они мне не говорили.
Мне обещали пятьсот фунтов, если я помогу заполучить ее.
Потом, когда мы бросили Джо, Флойд сказал, что даст мне семьсот пятьдесят.
- Значит, она стоит дороже семи с половиной тысяч
- Гораздо дороже.
Они и не старались делать вид, что честно делятся со мной.
Меня просто наняли, чтобы я помогла им.
- Как помогла?
Она снова поднесла чашку к губам.
Спейд, не отрывая своих властных желто-серых глаз от ее лица, начал сворачивать сигарету.
За ними на плите булькал кофейник.
- Помогла им забрать эту вещь у кого она была, - медленно произнесла она, опустив чашку. - У русского по фамилии Кемидов.
- Как?
- А, это неважно, - заметила она, - и помочь тебе не может, - она дерзко улыбнулась, - и уж совсем тебя не касается.
- Это было в Константинополе?
Помолчав в нерешительности, она кивнула:
- На Мармаре.
Он махнул сигаретой в ее сторону и сказал:
- Продолжай. Что было дальше?
- Но это все.
Я все рассказала.
Они обещали мне пятьсот фунтов за помощь, и я им помогла, а потом мы узнали, что Джо Кэйро собирается смыться, забрав с собой сокола и оставив нас с носом.
Но мы сами удрали от него.
Хотя мое положение от этого не стало лучше; Флойд и не собирался платить мне семьсот пятьдесят фунтов.
Я узнала это, когда мы уже добрались до Сан-Франциско.
Он говорил, что поедет в Нью. Йорк, где продаст сокола и даст мне мою долю, но я видела, что он врет.