Потом внимательно осмотрел одежду спящей девушки, взял из кармана ее пальто плоский медный ключ и вышел на улицу.
Добравшись до "Коронета", он отпер дверь ее квартиры.
Шел он уверенно и не таясь, так что ничего странного в нем заметить было нельзя.
Необычным было только то, что ходил он почти бесшумно.
Включив все лампы, он обыскал номер девушки самым тщательным образом.
Его глаза и пальцы двигались вроде бы неспешно, но зато ни на чем долго не останавливались, не колебались и не возвращались к уже осмотренному-они методично и с профессиональной уверенностью исследовали, проверяли, ощупывали.
Он открыл все ящики и шкафы, дверцы, коробки, сумки, чемоданы-как запертые, так и не запертые-и осмотрел их содержимое.
Он проверил каждую складку одежды, нащупывая утолщения и прислушиваясь, не зашуршит ли бумага.
Он снял с кровати постельное белье.
Заглянул под ковры и под мебель.
Опустил жалюзи, чтобы убедиться, что ничего в них не спрятано.
Высунулся из каждого окна, чтобы удостовериться, что ничего не висит снаружи.
Потыкал вилкой во все баночки с пудрой и кремом на туалетном столике.
Подержал против света каждую бутылочку и пульверизатор.
Обнюхал и ощупал все тарелки, сковороды, продукты.
Вывалил на газету содержимое мусорного ведра.
Снял крышку сливного бачка в туалете, спустил воду и заглянул внутрь.
Осмотрел и проверил металлические заглушки на ванне, раковине, на водопроводных кранах и вводах.
Он не нашел черной птицы.
Он не нашел ничего, что бы имело к ней хоть малейшее отношение.
Единственным документом, который ему удалось обнаружить, была копия счета за квартиру недельной давности на имя Бриджид О-Шонесси.
Единственное, что привлекло его внимание и на время приостановило обыск, была пригоршня довольно-таки изысканных украшений в раскрашенной шкатулке, которую хозяйка держала в запертом ящике туалетного столика.
Закончив обыск, он сварил и выпил чашку кофе.
Потом открыл кухонное окно, поцарапал шпингалет перочинным ножом, открыл в комнате ближайшее к пожарной лестнице окно, взял свои шляпу и плащ с кушетки в гостиной и ушел из квартиры тем же путем, которым и пожаловал в нее.
По дороге домой он зашел в магазин-его как раз открывал толстенький дрожащий от холода бакалейщик с опухшими глазами-и купил апельсинов, яиц, булочек, масла и сливок.
В свою комнату Спейд вошел тихо, но едва он закрыл за собой входную дверь, как услышал крик Бриджид О-Шонесси:
- Кто там?
- Добрый дядюшка Спейд принес завтрак.
- Как ты испугал меня!
Дверь в спальню, которую он закрыл перед уходом, была открыта.
Девушка сидела на краю кровати, ее била дрожь, правую руку она засунула под подушку.
Спейд положил свертки на кухонный стол и вошел в спальню.
Он сел на кровать рядом с девушкой, поцеловал ее гладкое плечо и сказал:
- Я решил проверить, на месте ли мальчишка, и купить чего-нибудь на завтрак.
- Ты видел его?
- Нет.
Она вздохнула и прижалась к нему.
- Я проснулась-тебя нет рядом, и вдруг я слышу, что кто-то входит в квартиру.
Я испугалась до смерти.
Спейд откинул ее рыжие волосы со лба и сказал:
- Прости, ангел.
Я надеялся, что ты не проснешься до моего прихода.
Ты что, всю ночь держала пистолет под подушкой?
- Нет.
Ты же знаешь, что нет.
Я вскочила с постели и схватила его, только когда поняла, что ты ушел.
Пока она мылась в ванной и одевалась, он приготовил завтрак и опустил плоский медный ключ в карман ее пальто.
Она вышла из ванной, насвистывая мелодию "Ен Цуба".
- Убрать постель-спросила она.
- Сделай милость.