Как она тебе?
- Конфетка!
Как тут не петушиться!
- Арчер вдруг грубо хохотнул: - Может, ты, Сэм, и увидел ее первым, зато я раньше сообразил.
Засунув руки в карманы, он раскачивался с носков на пятки.
- Ты еще намучаешься с ней, помяни мое слово.
- Сэм ухмыльнулся, по-волчьи обнажая клыки.
- Впрочем, у тебя своя голова на плечах, не маленький.
И принялся сворачивать сигарету.
2. СМЕРТЬ В ТУМАНЕ
В темноте зазвонил телефон.
После третьего звонка заскрипела кровать, пальцы начали шарить по столу; что. то маленькое и тяжелое упало на покрытый ковром пол, потом снова скрипнули пружины кровати, и мужской голос произнес:
"Алло...
Да, это я...
Убит-.
Да...
Через пятнадцать минут.
Спасибо".
Щелкнул выключатель, и белый шар, свисающий с потолка на трех позолоченных цепях, залил комнату светом.
Спейд, босой, одетый в бело-зеленую клетчатую пижаму, сел на край кровати.
Он хмуро покосился на телефон и взял со стола пачку коричневой курительной бумаги и коробку табака "Вулл Дарем".
Через два открытых окна в комнату врывался холодный туманный воздух, с острова Алькатрас доносились частые гудки противотуманной сирены.
Стрелки будильника, стоявшего на самом углу книги Дьюка "Знаменитые уголовные преступления в США", показывали пять минут третьего.
Спейд свернул сигарету, поднял упавшую на пол зажигалку в кожаном футлярчике и прикурил.
Снял с себя пижаму.
Мощные руки, ноги, торс, массивные плечи делали его похожим на медведя.
Впрочем, на медведя обритого: на его груди волосы не росли.
Кожа его была по-детски мягкой и розовой.
Он почесал в затылке и начал одеваться.
Сначала надел на себя белое белье, серые носки, черные подвязки и темно. коричневые туфли.
Завязав шнурки, снял телефонную трубку и заказал такси.
Надел сорочку в зеленую полоску, белый мягкий воротничок, зеленый галстук, серый костюм, в котором был накануне, свободное твидовое пальто и темно-серую шляпу.
Когда Спейд рассовывал по карманам табак, ключи и деньги, позвонили в дверь парадного.
Там, где Буш-стрит поднимается над Стоктон-стрит, прежде чем круто спуститься к Чайнатауну, Спейд расплатился с водителем и вышел из такси.
Улица тонула в ночном сан-францисском тумане-редком, липком и пронизывающем.
Неподалеку от того места, где он оставил такси, несколько человек всматривались в переулок.
На другой стороне Буш-стрит стояли две женщины и мужчина и тоже смотрели в сторону переулка.
Из окон выглядывали любопытные.
Спейд пересек тротуар меж двух больших, обнесенных железными поручнями люков, в которых виднелись уродливые лестницы, подошел к парапету и, облокотившись о влажный камень, посмотрел вниз, на Стоктон-стрит.
Из туннеля под ним с ревом и свистом-будто ею выстрелили-вылетела машина и скрылась из виду.
В нескольких ярдах от туннеля, около доски объявлений, закрывавшей прогалину между двумя складами, залепленной рекламой бензина и кино, в странной позе скорчился человек.
Опустив голову почти до земли, он всматривался в щель под доской.
Одной рукой он опирался на тротуар, другой держался за зеленую раму стенда.
Еще два человека неловко заглядывали в небольшой зазор, образованный краем доски объявлений и складской стеной.
По глухой серой стене другого склада и клочку земли, спрятанному за доской объявлений, шарили лучи фонариков, среди световых снопов бродили людские тени.
Спейд повернулся и пошел по Буш-стрит к переулку, около которого собрались люди.
Полицейский в форме, стоявший под синей эмалированной табличкой с белой надписью: "Барритт-стрит", перестал жевать резинку, поднял руку и спросил:
- Что вам здесь надо?
- Меня зовут Сэм Спейд.
Мне только что звонил Том Полхаус.