Сегодня пятый.
- Так что ты можешь сказать про него?
- Да ничего, если не считать его мерзкой внешности.
- Выясни, пожалуйста, ночевал он сегодня или нет.
- Постараюсь, - сказал детектив и ушел.
Спейд сел на диванчик.
- Нет, - доложил Люк, - в номере он не ночевал.
А что случилось?
- Ничего.
- Выкладывай.
Ты же знаешь, я умею держать пасть на замке, но если что не так, мы должны успеть получить с него по счету.
- Все так, - заверил Спейд.
- Видишь ли, я для него делаю небольшую работенку.
Если что, я тебе обязательно скажу.
- Да уж конечно.
Может, хочешь, чтобы я посмотрел за ним?
- Спасибо, Люк.
Это никогда не помешает.
В наши дни чем больше знаешь о тех, на кого работаешь, тем лучше.
Джоэл Кэйро появился в отеле, когда часы в вестибюле над лифтом показывали одиннадцать часов двадцать одну минуту.
Лоб его был забинтован.
У одежды был тот несколько неопрятный вид, который она приобретает, если ее носят не снимая много часов подряд.
Опущенные уголки губ и век придавали лицу кислое выражение.
Спейд встретил его у конторки портье.
- Доброе утро, - произнес он самым обычным тоном.
Кэйро выпрямил свое усталое лицо, мышцы его печального лица напряглись.
- Доброе утро, - вяло ответил он.
Наступила пауза.
Спейд сказал:
- Пойдемте куда-нибудь, надо поговорить.
Кэйро вздернул подбородок.
- Прошу извинить меня, - сказал он.
- Наши неофициальные беседы имели такой характер, что у меня нет никакого желания продолжать их.
Простите за прямоту, но это так.
- Вы имеете в виду прошлый вечер?
А что, черт возьми, мне оставалось делать?
Я думал, вы поймете.
Раз уже вы решили подраться с ней или позволить ей подраться с вами, то я вынужден брать ее сторону.
Я не знаю, где эта проклятая птица.
И вы тоже.
А она знает.
Как, черт возьми, мы получим ее, если я не буду ей подыгрывать?
Кэйро задумался, потом сказал с сомнением:
- Должен признаться, вы всегда умело выкручиваетесь.
Спейд ухмыльнулся:
- Что же мне делать?
Учиться говорить невразумительно и с заиканием?
Ладно, можно поговорить и в холле.
И он пошел к диванчику, на котором раньше сидел мальчишка-филер.
Когда они сели, он спросил: