Давайте поговорим о черной птице, но сначала, чтобы между нами не оставалось неясностей, не откажите в любезности ответить на один вопрос-впрочем, может, и излишний.
Вы пришли сюда как представитель мисс О-Шонесси?
Спейд выдохнул дым так, что он застыл клубом над головой толстяка.
Потом хмуро задумался, глядя на обуглившийся кончик сигары.
Наконец медленно ответил:
- Я не могу сказать ни "да", ни "нет".
Все еще может измениться, как в ту, так и в другую сторону.
- Перестав хмуриться, он поднял глаза на толстяка.
- Это зависит от обстоятельств.
- Каких?
Спейд покачал головой.
- Если бы я знал это, то смог бы уверенно ответить "да" или "нет".
Сделав глоток из своего стакана, толстяк предложил:
- Может, это зависит от Джоэла Кэйро?
Быстрое "может" Спейда прозвучало уклончиво.
Он тоже отпил из своего стакана.
Толстяк, насколько позволял ему живот, наклонился вперед.
Он улыбался и добродушно мурлыкал:
- Иначе говоря, весь вопрос в том, кого из них вы представляете?
- Можно и так сказать.
- Значит, либо она, либо он?
- Этого я не говорил.
Глаза толстяка заблестели.
Он перешел на горловой шепот:
- Кто еще замешан в этом деле?
Спейд кончиком сигары показал на свою грудь.
- Я, - сказал он.
Толстяк снова откинулся на спинку кресла, расслабился и облегченно вздохнул.
- Превосходно, сэр, - замурлыкал он.
- Превосходно.
Я люблю людей, которые прямо заявляют, что им небезразличны собственные интересы.
Мы все таковы.
Я не доверяю тем, кто утверждает противоположное.
А тем, кто действительно не заботится о собственном интересе и говорит об этом вслух, я не доверяю больше всего, потому что они ослы, и более того, ослы, идущие наперекор природе.
Спейд выдохнул дым.
Лицо его сохраняло выражение учтивой внимательности.
Он сказал:
- Угу.
А теперь давайте поговорим о черной птице.
Толстяк улыбнулся самым добродушным образом.
- Давайте, - сказал он.
И при этом так сощурился, что от глаз его, спрятанных за припухлостями, остался один только темный блеск.
- Мистер Спейд, знаете ли вы, сколько денег можно получить за эту черную птицу?
- Нет.
Толстяк снова нагнулся и положил жирную розовую руку на подлокотник кресла, в котором сидел Спейд.
- Да, сэр, если я скажу вам... ей-Богу, если я скажу вам даже половину... вы назовете меня лжецом.
Спейд улыбнулся.
- Нет, не назову, даже если и подумаю это про себя.
Но если вы все же боитесь такого оборота событий, расскажите просто, что она из себя представляет, а уж деньги я посчитаю сам.
Толстяк рассмеялся.