- Вы не сможете, сэр.
Никто не сможет, если у него нет громадного опыта в вещах подобного рода, а, - здесь он сделал выразительную паузу, - вещей подобного рода в мире больше нет.
Его жирные выпуклости снова затряслись и запрыгали. толстяк опять засмеялся.
Неожиданно смех оборвался.
Толстые губы обвисли.
Он разглядывал Спейда с пристальностью близорукого.
Потом спросил:
- Значит, если я вас правильно понял, вы не знаете, что она из себя представляет-От удивления он даже заговорил обычным голосом, не мурлыкая.
Спейд беззаботно взмахнул сигарой.
- Черт возьми, - сказал он спокойно, - я знаю, как она должна выглядеть.
Я знаю ее непомерную ценность, поскольку вижу, что вы готовы жизнь за нее отдать.
Но я не знаю, что она из себя представляет.
- Она не сказала вам?
- Мисс О-Шонесси?
- Да.
Прелестная девушка.
- Угу.
Не сказала.
Глаза толстяка превратились в горящие угольки, еле видные за розовыми складками жира.
Он произнес невнятно:
- Она должна знать. - Потом добавил: - И Кэйро тоже не сказал?
- Кэйро осторожен.
Он готов купить ее, но боится сообщить мне что-нибудь, чего я еще не знаю.
Толстяк облизал губы.
- Сколько он предлагает за нее-спросил он.
- Десять тысяч долларов.
Толстяк презрительно усмехнулся.
- Десять тысяч, причем даже не фунтов, а долларов.
Вот вам и грек!
Хм!
И что вы ответили ему?
- Я сказал, что если и отдам птицу, то надеюсь взамен получить эти самые десять тысяч.
- Вот именно, "если"!
Ловко сказано, сэр.
- Лоб нахмурившегося толстяка покрылся новыми морщинами.
- Они должны знать, - сказал он почти про себя.
- А знают ли?
Знают ли они, что представляет из себя черная птица?
Каково ваше впечатление?
- Не могу вам помочь в этом, - признался Спейд.
- Кэйро вообще ничего не говорил, а она сказала, что не знает, но я ей не верю.
- Это мудро, не доверять ей, - сказал толстяк, но было видно, что мысли его бродят где-то далеко.
Он почесал голову.
Потом нахмурился так, что его лоб покрылся свежими красными складками.
Поерзал в кресле, насколько это позволяли размеры кресла и его собственные габариты.
Затем закрыл глаза, снова открыл-резко и широко-и сказал Спейду:.
Может, они и не знают.
- Его розовое лицо-луковица постепенно светлело, пока не приняло выражение неизъяснимого блаженства.
- Если они не знают-...вскричал он.
- Если они не знают, то во всем необъятном мире об этом знаю только я!